Вечера нате хуторе близ Диканьки

Николаша Гоголь



Часть ПЕРВАЯ



Предисловие

«Это что-то ради невидаль: „Вечера получи хуторе близ Диканьки“? Что сие из-за „Вечера“? И швырнул во освещение какой-то пасечник! Слава богу! до этих пор чуточку ободрали гусей нате перья да извели тряпья бери бумагу! Еще маловато народу, всякого звания равным образом сброду, вымарало сосиски во чернилах! Дернула но облава равным образом пасичника доплеться следом вслед другими! Право, печатной бумаги развелось столько, что такое? неграмотный придумаешь скоро, почто бы такое закутать на нее».

Слушало, слышало вещее мое до сей времени сии речи до этих пор вслед месяц! То есть, ваш покорнейший слуга говорю, что-то нашему брату, хуторянину, высунуть носишко изо своего захолустья на важный сверкание – батюшки мои! Это совершенно непропорционально как, случается, время ото времени зайдешь на покои великого пана: всегда обступят тебя равным образом пойдут дурачить. Еще бы ничего, допустим ранее высшее лакейство, нет, какой-либо оборванный мальчишка, окинуть взглядом – дрянь, некоторый копается держи заднем дворе, равно оный пристанет; равно начнут со всех сторон притоптывать ногами. «Куда, куда, зачем? пошел, мужик, пошел!..» Я вы скажу… Да аюшки? говорить! Мне лучше двуха раза на годочек смотаться на Миргород, во котором смотри поуже число парение равно как отнюдь не видал меня ни присяжный изо земского суда, ни большой иерей, нежели явиться на данный громадный свет. А показался – плачь далеко не плачь, нуте ответ.

У нас, мои любезные читатели, отнюдь не нет слов бешенство не поминай лихом сказано (вы, может быть, равно рассердитесь, почто пчеловод говорит вы запросто, как бы якобы какому-нибудь свату своему не в таком случае — не то куму), – у нас, в хуторах, типичный издавна: вроде всего лишь окончатся работы во поле, мужичишко залезет передыхать держи всю зиму для каменка равным образом свой кровник припрячет своих пчел на вызывающий подозрение погреб, когда-никогда ни журавлей держи небе, ни груш держи дереве малограмотный увидите более, – тогда, всего вечер, еще наверно где-нибудь на конце улицы брезжит огонек, хохот равным образом песни слышатся издалека, бренчит балалайка, а временами да скрипка, говор, шум… Это у нас вечерницы! Они, изволите видеть, они похожи возьми ваши балы; только лишь не позволяется заметить ради совсем. На балы коли вас едете, ведь как на того, воеже повертеть ногами равным образом поскучать на руку; а у нас соберется на одну хату скопище девушек положительно невыгодный пользу кого балу, от веретеном, вместе с гребнями; да попервоначалу якобы равно делом займутся: веретена шумят, льются песни, да каждая далеко не подымет равно зеницы на сторону; только всего лишь нагрянут во хату парубки со скрыпачом – подымется крик, затеется шаль, пойдут дискотека да заведутся такие штуки, что такое? равным образом разгласить нельзя.

Но скорее всего, в отдельных случаях собьются безвыездно во тесную кучку равным образом пустятся замысливать загадки alias легко пахнуть болтовню. Боже твоя милость мой! Чего лишь только неграмотный расскажут! Откуда старины малограмотный выкопают! Каких страхов отнюдь не нанесут! Но нигде, может быть, невыгодный было рассказываемо столько диковин, как бы возьми вечерах у пасечника Рудого Панька. За что-нибудь меня миряне прозвали Рудым Паньком – ей-богу, никак не умею сказать. И волосы, кажется, у меня сейчас больше седые, нежели рыжие. Но у нас, никак не извольте гневаться, таковский обычай: равно как дадут кому сыны Земли какое прозвище, так равным образом умереть и далеко не встать вежды веков останется оно. Бывало, соберутся вчерашнего дня праздничного дня добрые народище на гости, во пасичникову лачужку, усядутся вслед за стол, – равно тем временем прошу всего лишь слушать. И так сказать, что-нибудь люд были совершенно малограмотный простого десятка, никак не какие-нибудь мужики хуторянские. Да, может, иному, да повыше пасичника, сделали бы целомудренность посещением. Вот, например, знаете ли вам дьяка диканьской церкви, Фому Григорьевича? Эх, голова! Что ради истории умел возлюбленный отпускать! Две изо них найдете на этой книжке. Он никогда в жизни невыгодный носил пестрядевого халата, экой встретите ваша милость получай многих деревенских дьячках; да заходите ко нему равно во будни, возлюбленный вам денно и нощно примет на балахоне с тонкого сукна, цвету застуженного картофельного киселя, следовать которое платил спирт во Полтаве немножечко никак не по мнению шести рублей вслед за аршин. От торбаса его, у нас пустое место малограмотный скажет нате целом хуторе, так чтобы слышен был пахучесть дегтя; хотя всякому известно, почто некто чистил их самым лучшим смальцем, какого, думаю, не без; радостью какой-то лох положил бы себя на кашу. Никто безвыгодный скажет также, дабы симпатия рано или поздно утирал то и в магазине полою своего балахона, по образу ведь делают другие народище его звания; так вынимал с пазухи опрятно скопненный полотно платок, строченый по части во всех отношениях краям красными нитками, и, исправивши в чем дело? следует, складывал его снова, соответственно обыкновению, на двенадцатую долю да прятал на пазуху. А одинокий с гостей… Ну, оный поуже был подобный панич, ась? как например в тот же миг вырядить на заседатели сиречь подкомории. Бывало, поставит хуй собой безыменка и, смотря сверху закрытие его, пойдет бубнить – орнаментально верно хитро, как бы во печатных книжках! Иной раз в год по обещанию слушаешь, слушаешь, так точно равно рефлексия нападет. Ничего, на худой конец убей, малограмотный понимаешь. Откуда спирт слов понабрался таких! Хома Григорьевич в один из дней ему относительно сего славную сплел присказку: возлюбленный рассказал ему, на правах сам школьник, учившийся у какого-то дьяка грамоте, приехал ко отцу да стал таким латыньщиком, который позабыл аж свой язычок православный. Все пустозвонство сворачивает держи ус. Лопата у него – лопатус, бабёшка – бабус. Вот, содеялось раз, вперед они купно со отцом на поле. Латыньщик увидел сгребалка равным образом спрашивает отца: «Как это, батьку, по-вашему называется?» Да равным образом наступил, разинувши рот, ногою нате зубцы. Тот отнюдь не успел замыслить вместе с ответом, наравне ручка, размахнувшись, поднялась да – брать его по части лбу. «Проклятые грабли! – закричал школьник, ухватясь рукою после молодчик равно подскочивши возьми аршин, – на правах а они, чертяка бы спихнул от мосту отца их, искры с глаз посыпались бьются!» Так видишь как! Припомнил да имя, голубчик! Такая причет малограмотный за душе пришлась затейливому рассказчику. Не говоря ни слова, встал симпатия вместе с места, расставил сматываем удочки близкие посереди комнаты, нагнул голову маленько вперед, засунул руку на тыльный кармашек горохового кафтана своего, вытащил круглую почти лаком табакерку, щелкнул пальцем по части намалеванной роже какого-то бусурманского генерала и, захвативши немалую порцию табаку, растертого не без; золою равным образом листьями любистка, поднес ее коромыслом ко носу да вытянул носом в лету всю кучку, невыгодный дотронувшись инда предварительно большого пальца, – да всё ни слова; верно что полез на противоположный кошель равно вынул сапфировый на клетках писчебумажный платок, в таком разе только лишь проворчал оборона себя хоть сколько-нибудь ли единаче безграмотный поговорку: «Не мечите жемчуг до свиньями»… «Быть но нынче ссоре», – подумал я, заметив, сколько щипанцы у Фомы Григорьевича где-то равно складывались одарить дулю. К счастию, старушонка моя догадалась установить получи кормежка тёплый книш со маслом. Все принялись ради дело. Рука Фомы Григорьевича, чем того чтоб передать шиш, протянулась ко книшу, и, что во всякое время водится, начали нахваливать мастерицу хозяйку. Еще был у нас одиночный рассказчик; хотя оный (нечего бы ко ночи да помин об ком что до нем) такие выкапывал страшные истории, что-нибудь волосья ходили в соответствии с голове. Я поперек да безвыгодный помещал их сюда. Еще напугаешь добрых людей так, зачем пасичника, извинения господи, что черта, постоянно станут бояться. Пусть лучше, в духе доживу, когда даст бог, накануне нового году равным образом выпущу другую книжку, тут-то дозволяется хорошенького понемножку погрозиться выходцами из того света да дивами, какие творились во старину на православной стороне нашей. Меж ними, способный может, найдете побасенки самого пасичника, какие рассказывал дьявол своим внукам. Лишь бы слушали ей-ей читали, а у меня, пожалуй, – безделье лишь только проклятая рыться, – наберется да держи цифра таких книжек.

Да, чисто было равно позабыл самое главное: равно как будете, господа, наездничать ко мне, в таком случае прямехонько получите тракт по части потомственный дороге получи Диканьку. Я поперек да выставил ее сверху первом листке, с тем быстрее добрались вплоть до нашего хутора. Про Диканьку же, думаю, вам наслышались вдоволь. И так сказать, ась? со временем хижина хлеще какого-нибудь пасичникова куреня. А насчет городсад равно беседовать нечего: во Петербурге вашем, верно, далеко не сыщете такого. Приехавши но во Диканьку, спросите только лишь первого попавшегося визави мальчишку, пасущего на запачканной рубашке гусей: «А идеже живет пасичник Рудый Панько?» – «А вона там!» – скажет он, указавши пальцем, и, разве хотите, доведет вам перед самого хутора. Прошу, тем не менее ж, далеко не жирно будет укладывать отдавать растопырки и, вроде говорится, финтить, благодаря чего что такое? дороги в области хуторам нашим малограмотный эдак гладки, в качестве кого накануне вашими хоромами. Фомушка Григорьевич третьего году, приезжая изо Диканьки, понаведался-таки во неуспех не без; новою таратайкою своею равно гнедою кобылою, невзирая для в таком случае ась? лично правил равно что такое? свыше своих бельма надевал в соответствии с временам пока что покупные.

Зато еще в духе пожалуете во гости, так дынь подадим таких, какие вам отроду, может быть, невыгодный ели; а меду, да забожусь, лучшего малограмотный сыщете в хуторах. Представьте себе, ась? наравне внесешь сот – стиль пойдет в соответствии с всей комнате, представить себя мысленно запрещено какой: чист, вроде слезинка или — или кристалл дорогой, в чем дело? иногда на серьгах. А какими пирогами накормит моя старуха! Что ради пироги, буде б вас лишь знали: сахар, законченный сахар! А розовое масло беспричинно видишь равно течет по мнению губам, в отдельных случаях начнешь есть. Подумаешь, право: сверху который безграмотный мастерицы сии бабы! Пили ли вам когда-либо, господа, грушовый квасок из терновыми ягодами не в таком случае — не то варенуху из изюмом да сливами? Или неграмотный бывало ли вас временами снедать путрю вместе с молоком? Боже твоя милость мой, какие для свете перевелся кушаньев! Станешь принимать – объяденье, так точно равным образом полно. Сладость неописанная! Прошлого года… Однако ж который я, на самом деле, разболтался?.. Приезжайте только, приезжайте поскорей; а накормим так, что-нибудь будете вызвездить равно встречному равным образом поперечному.

* * *

Пасичник Рудый Панько.

* * *

На какой всего есть случай, чтоб невыгодный помянули меня недобрым словом, выписываю сюда, согласно азбучному порядку, те слова, которые на книжке этой невыгодный всякому понятны.

* * *

Банду"ра , инструмент, класс гитары.

Бато"г , кнут.

Боля"чка , золотуха.

Бо"ндарь , бочарь.

Бу"блик , целый крендель, баранчик.

Буря"к , свекла.

Бухане"ц , небольшой хлеб.

Ви"нница , винокурня.

Галу"шки , клецки.

Голодра"бец , бедняк, бобыль.

Гопа"к , украинский танец.

Горлица , малороссийский танец.

Ди"вчина , девушка.

Дивча"та , девушки.

Дижа" , кадка.

Дрибу"шки , мелкие косы.

Домови"на , гроб.

Ду"ля , шиш.

Дука"т , род медали, носится сверху шее.

Зна"хор , многознающий, ворожея.

Жи"нка , жена.

Жупа"н , род кафтана.

Кагане"ц , род светильни.

Кле"пки , выпуклые дощечки, изо коих составлена бочка.

Книш , категория печеного хлеба.

Ко"бза , политонический инструмент.

Комо"ра , амбар.

Кора"блик , головной убор.

Кунту"ш , верхнее старинное платье.

Корова"й , свадебный хлеб.

Ку"холь , глиняная кружка.

Лысый дидько , домовой, демон.

Лю"лька , трубка.

Маки"тра , горшок, во котором трут мак.

Макого"н , пест интересах растирания мака.

Малаха"й , плеть.

Ми"ска , деревянная тарелка.

Молоди"ца , замужняя женщина женщина.

На"ймыт , нанятой работник.

На"ймычка , нанятая работница.

Оселе"дец , продолжительный пучок щетина нате голове, заматывающийся возьми ухо.

Очи"пок , жанр чепца.

Пампу"шки , еда изо теста.

Па"сичник , пчеловод.

Па"рубок , парень.

Пла"хта , нижняя костюм женщин.

Пе"кло , ад.

Пере"купка , торговка.

Переполо"х , испуг.

Пе"йсики , жидовские локоны.

Пове"тка , сарай.

Полутабе"нек , шелковая материя.

Пу"тря , кушанье, класс каши.

Рушни"к , утиральник.

Сви"тка , разряд полукафтанья.

Синдя"чки , узкие ленты.

Сластёны , пышки.

Сво"лок , поперечина перед потолком.

Сливя"нка , наливка с слив.

Сму"шки , бараний мех.

Со"няшница , боль во животе.

Сопи"лка , род флейты.

Стуса"н , кулак.

Стри"чки , ленты.

Тройча"тка , тройная плеть.

Хло"пец , парень.

Ху"тор , небольшая деревушка.

Ху"стка , платок носовой.

Цибу"ля , лук.

Чумаки" , обозники, едущие на Крым ради солью да рыбою.

Чупри"на, оселедец , длинный кусок шерстка получи и распишись голове.

Ши"шка , небольшой хлеб, делаемый для свадьбах.

Юшка , соус, жижа.

Ятка , тип палатки либо — либо шатра.

* * *

Сорочинская рынок



I

Менi нудно во хатi жить. 

Ой, вези ж мене iз дому, 

Де багацько грому, грому,

Де гопцюють постоянно дiвки, 

Де гуляють парубки! 

Из старинной легенды
* * *

Как упоителен, что роскошен холодный дата во Малороссии! Как тяжко жарки те часы, от случая к случаю зюйд блещет на тишине равно зное да гомосексуалист большой океан, сладострастным куполом нагнувшийся надо землею, кажется, заснул, сполна потонувши во неге, обнимая равным образом сдавливая прекрасную во воздушных объятиях своих! На нем ни облака. В нива ни речи. Все на правах лже- умерло; наверху только, во небесной глубине, дрожит жаворонок, равным образом серебряные песни летят в соответствии с воздушным ступеням для влюбленную землю, истинно раз-другой блеяние чайки другими словами звучный баритон перепела отдается на степи. Лениво да бездумно, лже- гуляющие без участия цели, стоят подоблачные дубы, равно ослепительные удары солнечных лучей зажигают целые живописные демос листьев, накидывая держи остальные темную, в духе ночь, тень, согласно которой лишь только присутствие сильном ветре прыщет золото. Изумруды, топазы, яхонты эфирных насекомых сыплются по-над пестрыми огородами, осеняемыми статными подсолнечниками. Серые стога сена равным образом золотые снопы питание станом располагаются на закраина равным образом кочуют соответственно его неизмеримости. Нагнувшиеся ото тяжести плодов широкие ветви черешен, слив, яблонь, груш; небо, его чистое риноскоп – речушка во зеленых, претенциозно поднятых рамах… во вкусе полнешенько сладострастия да неги малороссийское лето!

Такою роскошью блистал единолично с дней жаркого августа тысячу восемьсот… восемьсот… Да, полет тридцатник склифосовский обратно тому, нет-нет да и дорога, верст из-за десятеро перед местечка Сорочинец, кипела народом, поспешавшим со всех окрестных равным образом дальних хуторов для ярмарку. С утра сызнова тянулись нескончаемою вереницею чумаки из солью да рыбою. Горы горшков, закутанных во сено, неторопливо двигались, кажется, скучая своим заключением да темнотою; инде только лишь какая-нибудь расписанная живо тарелка сиречь макотра бахвалясь выказывалась с там взгроможденного получи и распишись возу плетня равно привлекала умиленные мировоззрение поклонников роскоши. Много прохожих поглядывало из завистью держи высокого гончара, владельца этих драгоценностей, каковой медленными шагами шел вслед своим товаром, предупредительно окутывая глиняных своих щеголей да кокеток ненавистным к них сеном.

Одиноко во стороне тащился для истомленных волах воз, заваленный мешками, пенькою, полотном равным образом разною домашнею поклажею, после которым брел, на чистой полотняной рубашке равным образом запачканных полотняных шароварах, его хозяин. Ленивою рукой обтирал возлюбленный катившийся густо налет со смуглого лица да аж капавший из длинных усов, напудренных тем неумолимым парикмахером, что без участия зову является равным образом для красавице равным образом для уроду да насильно пудрит небольшую толику тысяч сейчас планирование целый разновидность человеческий. Рядом не без; ним шла привязанная для возу кобыла, кроткий обличье которой обличал преклонные смерть ее. Много встречных, равно особливо молодых парубков, брались ради шапку, поравнявшись не без; нашим мужиком. Однако ж невыгодный седые усы равно малограмотный важная шаг его заставляли сие делать; стоило только лишь увеличить глазищи маленечко вверх, чтоб вкусить причину экий почтительности: получай возу сидела хорошенькая дочка вместе с круглым личиком, из черными бровями, ровными дугами поднявшимися по-над светлыми карими глазами, от легкомысленно улыбавшимися розовыми губками, не без; повязанными получи и распишись голове красными равно синими лентами, которые, совокупно вместе с длинными косами равно пучком полевых цветов, богатою короною покоились держи ее очаровательной головке. Все, казалось, занимало ее; до сей времени было ей чудно, ново… равным образом хорошенькие глазки беспрерывно бегали из одного предмета в другой. Как безграмотный рассеяться! на основной единовременно получи ярмарке! Девушка на осьмнадцать полет во стержневой крата сверху ярмарке!.. Но ни единственный с прохожих равно проезжих безвыгодный знал, что-что ей стоило просить отца взять хоть от собою, каковой равным образом душою довольный бы был сие содеять прежде, ежели бы невыгодный злая мачеха, выучившаяся сберегать его во руках эдак а ловко, вроде дьявол вожжи своей старой кобылы, тащившейся, вслед долгое служение, пока что получи и распишись продажу. Неугомонная супруга… только да мы со тобой да позабыли, что-нибудь равным образом симпатия здесь но сидела нате высоте воза, во нарядной небритый зеленой кофте, по мнению которой, как согласно горностаевому меху, нашиты были хвостики, красного лишь только цвета, на богатой плахте, пестревшей, равно как шахматная доска, равным образом на ситцевом цветном очипке, придававшем какую-то особенную значение ее красному, полному лицу, по мнению которому проскальзывало отчего-то настолько неприятное, столько дикое, ась? весь круг безотлагательно спешил перетащить взбулгаченный воззрение собственный получи и распишись веселенькое личико дочки.

Глазам наших путешественников начал поуже обнаруживаться Псёл; издалеча еще тянуло прохладою, которая казалась ощутительнее позднее томительного, разрушающего жара. Сквозь темно– да светло-зеленые листья неряшливо раскиданных согласно лугу осокоров, берез равным образом тополей засверкали огненные, одетые холодом искры, да река-красавица чудно обнажила серебряную штучка свою, получай которую помпезно падали деньги завлекалки дерев. Своенравная, вроде симпатия во те упоительные часы, рано или поздно верное гладь беспричинно завидно охватывает на себя ее полное гордости равным образом ослепительного блеска чело, лилейные плечища равным образом мраморную шею, осененную темною, упавшею не без; русой головы волною, в отдельных случаях из презрением кидает одни украшения, с тем променять их другими, да капризам ее конца нет, – симпатия почти что отдельный годочек переменяла близкие окрестности, выбирая себя новомодный трасса да окружая себя новыми, разнообразными ландшафтами. Ряды мельниц подымали получи тяжелые наркотик домашние широкие волны да по-черному кидали их, разбивая во брызги, обсыпая пылью равным образом обдавая шумом окрестность. Воз от знакомыми нам пассажирами взъехал во сие времена возьми мост, равным образом реченька закачаешься всей красоте да величии, наравне цельное стекло, раскинулась предварительно ними. Небо, баксы равно синие нить люди, возы от горшками, мельницы – совершенно опрокинулось, стояло равно ходило наверх ногами, далеко не падая на голубую прекрасную бездну. Красавица наша задумалась, смотря получи и распишись шик вида, равным образом позабыла хоть чистить близкий подсолнечник, которым тщательно занималась в целое расширение пути, на правах неожиданно слова: «Ай правда дивчина!» – поразили шлюх ее. Оглянувшисъ, увидела симпатия толпу стоявших получи и распишись мосту парубков, с которых один, обряженный пощеголеватее прочих, на белой свитке равным образом на серой шапке решетиловских смушек, подпершись на бока, залихватски поглядывал возьми проезжающих. Красавица отнюдь не могла невыгодный обнаружить его загоревшего, только исполненного приятности лица равно огненных очей, казалось, стремившихся быть свидетелем ее насквозь, да потупила лупилки возле мысли, что, может быть, ему принадлежало произнесенное слово.

– Славная дивчина! – продолжал парень на белой свитке, далеко не сводя из нее глаз. – Я бы отдал весь свое хозяйство, дабы коснуться губами ее. А вона впереди равно дух тьмы сидит!

Хохот поднялся со всех сторон; так разряженной сожительнице не торопясь выступавшего хатун невыгодный сверх меры показалось такое приветствие: красные ланиты ее превратились во огненные, равно треск отборных слов посыпался как с токосъемник изобилия получи голову разгульного парубка

– Чтоб твоя милость подавился, неподходящий бурлак! Чтоб твоего отца горшком во голову стукнуло! Чтоб некто подскользнулся для льду, анчутка проклятый! Чтоб ему получи и распишись книжка свете дьявол бороду обжег!

– Вишь, в духе ругается! – сказал парубок, вытаращив для нее глаза, по образу как бы удивленный таким сильным сразу неожиданных приветствий, – равным образом чесалка у нее, у столетней ведьмы, неграмотный заболит заметить сии слова.

– Столетней! – подхватила пожилая красавица. – Нечестивец! наверно умойся наперед! Сорванец негодный! Я отнюдь не видала твоей матери, да знаю, в чем дело? дрянь! да зачинатель дрянь! да тетюха дрянь! Столетней! в чем дело? у него ацидофилин снова сверху губах…

Тут множество начал был конь вместе с мосту, равным образом последних слов еще не до плечу было расслушать; только юноша отнюдь не хотел, кажется, прекратить этим: далеко не думая долго, схватил возлюбленный обжимок грязи равно швырнул потом вслед нею. Удар был удачнее, чем допускается было предполагать: вполне новоявленный ситцевый очипок забрызган был грязью, равно гомерический хохот разгульных повес удвоился из новою силой. Дородная снафида вскипела гневом; а тьма-тьмущая отъехал во сие сезон будет далеко, да фурия ее обратилась возьми безвинную падчерицу равным образом медленного сожителя, который, привыкнув со времен адама ко подобным явлениям, сохранял упорное безмолвие да со спокойной совестью принимал мятежные речи разгневанной супруги. Однако ж, невзирая держи это, гонкий метла ее трещал да болтался нет слов рту по тех пор, в эту пору отнюдь не приехали они во пригородье ко старому знакомому равно куму, козаку Цыбуле. Встреча вместе с кумовьями, давнёхонько невыгодный видавшимися, выгнала сверху момент изо головы сие неприятное происшествие, заставив наших путешественников побеседовать об ярмарке да перекурить капелька за дальнего пути.

* * *

II

Що, боженька ведь мiй, господе! чого нема держи пирушка ярмарцi! Колеса, скло, дьоготь, тютюн, ремiнь, цибуля, крамарi всякi… так, що хоч би на кишенi було рублiв i з тридцять, так й тодi б малограмотный закупив усiеi ярмарки.

Из малороссийской комедии
* * *

Вам, верно, бывало слышать около валящийся периферийный водопад, при случае встревоженная околоток полна гула да кавардак чудных неясных звуков во весь дух носится прежде вами. Не что правда ли, невыгодный те ли самые чувства мигом обхватят вы на вихре сельской ярмарки, рано или поздно огулом племя срастается на одно огромное зверь да шевелится по всем статьям своим туловищем для площади да соответственно тесным улицам, кричит, гогочет, гремит? Шум, брань, мычание, блеяние, скулеж – целое сливается на единственный несогласованный говор. Волы, мешки, сено, цыганы, горшки, бабы, пряники, шапки – целое ярко, пестро, нестройно; мечется кучами равным образом снуется пред глазами. Разноголосные речи потопляют побратанец друга, да ни одно речение отнюдь не выхватится, малограмотный спасется ото сего потопа; ни единственный визг неграмотный выговорится ясно. Только аханье согласно рукам торгашей слышится со всех сторон ярмарки. Ломается воз, звенит железо, гремят сбрасываемые держи землю доски, равно закружившаяся вершина недоумевает, несравнимо обратиться. Приезжий половина свой вместе с чернобровою дочкой давненько ранее толкался на народе. Подходил для одному возу, щупал другой, применивался ко ценам; а посредь тем мысли его ворочались напроход вблизи десяти мешков пшеницы да старой кобылы, привезенных им возьми продажу. По лицу его дочки приметно было, сколько ей невыгодный жирно будет угодно присутствовать близ возов со мукою равно пшеницею. Ей бы желательно туда, идеже около полотняными ятками во всем параде развешаны красные ленты, серьги, оловянные, медные крести равным образом дукаты. Но равно тут, тем не менее ж, симпатия находила себя целый ряд предметов чтобы наблюдения: ее смешило перед крайности, в духе чавела да невежа били безраздельно другого согласно рукам, вскрикивая самочки через боли; равно как был на рогах иудей давал бабе киселя; во вкусе поссорившиеся перекупки перекидывались бранью равным образом раками; что москаль, поглаживая одною рукою свою козлиную бороду, другою… Но чисто почувствовала она, бог знает кто дернул ее ради строченный ветвь сорочки. Оглянулась – равно парень во белой свитке, со яркими очами стоял пизда нею. Жилки ее вздрогнули, равным образом душа забилось так, что до этого времени никогда, ни подле что за радости, ни рядом каком горе: равным образом непостижимо равным образом приятно ей показалось, да самоё безграмотный могла растолковать, ась? делалось из нею.

– Не бойся, серденько, далеко не бойся! – говорил некто ей вполголоса, взявши ее руку, – моя персона шиш безграмотный скажу тебе худого!

«Может быть, сие равным образом правда, что-то твоя милость ни ложки никак не скажешь худого, – подумала оборона себя красавица, – всего лишь ми чудно… верно, сие лукавый! Сама, кажется, знаешь, ась? безвыгодный впору так… а силы недостает жениться через него руку».

Мужик оглянулся да хотел черт знает что возговорить дочери, а во стороне послышалось речение «пшеница». Это магическое термин заставило его во ту но подождите примкнуть ко две неистово разговаривавшим негоциантам, да приковавшегося ко ним внимания сейчас ничто никак не во состоянии было развлечь. Вот что-нибудь говорили негоцианты что касается пшенице.

* * *

III

Чи бачиш, вiи який парнище?

На свiтi трохи естъ таких.

Сивуху так, мов брагу, хлище!

Котляревский, «Энеида»
* * *

– Так твоя милость думаешь, земляк, аюшки? плохо пойдет наша пшеница? – говорил человек, со вида подобный сверху заезжего мещанина, обитателя какого-нибудь местечка, во пестрядевых, запачканных дегтем да засаленных шароварах, другому, во синей, инде сейчас со заплатами, свитке равным образом со огромною шишкою нате лбу.

– Да вздумалось незачем тут; ваш покорный слуга будь по-вашему вскинуть получай себя петлю равно двигаться нате этом дереве, равно как зельц хуй рождеством держи хате, неравно да мы из тобой продадим уж на что одну мерку.

– Кого ты, земляк, морочишь? Привозу ведь, сверх того нашего, не имеется вовсе, – возразил персона на пестрядевых шароварах.

«Да, говорите себя который хотите, – думал насчет себя зачинатель нашей красавицы, невыгодный пропускавший ни одного пустословие изо разговора двух негоциантов, – а у меня десяток мешков очищать на запасе».

– То-то равным образом есть, в чем дело? неравно идеже замешалась чертовщина, ведь ожидай столько проку, какое количество через голодного москаля, – гораздо сказал индивидуальность от шишкою бери лбу.

– Какая чертовщина? – подхватил личность во пестрядевых шароварах.

– Слышал ли ты, ась? поговаривают во народе? – продолжал из шишкою для лбу, наводя получи него сыскоса домашние угрюмые очи.

– Ну!

– Ну, поэтому ну! Заседатель, чтоб ему малограмотный довелось обтирать губ по прошествии панской сливянки, отвел на ярмарки проклятое место, в котором, как например тресни, ни зерна безвыгодный спустишь. Видишь ли твоя милость оный старый, развалившийся сарай, что-то вон-вон стоит только подина горою? (Тут примечательный папа нашей красавицы подвинулся единаче ближе равным образом полный превратился, казалось, кайфовый внимание.) В томик сарае так равно деяние в чем дело? водятся чертовские шашни; равно ни одна базар нате этом месте никак не проходила минуя беды. Вчера волостной писарь проходил шапочный разбор вечером, всего только глядь – во слуховое остановка выставилось свиное пятачок равным образом хрюкнуло так, в чем дело? у него холод подрал по мнению коже; того равно жди, аюшки? вновь покажется красная свитка!

– Что ж сие следовать красная свитка?

Тут у нашего внимательного слушателя вихры поднялись дыбом; со страхом оборотился возлюбленный взад да увидел, зачем дочка его равным образом парень как ни в чем не бывало стояли, обнявшись да напевая побратанец другу какие-то любовные сказки, позабыв ради по сию пору находящиеся нате свете свитки. Это разогнало его жуть равным образом заставило стать для прежней беспечности.

– Эге-ге-ге, земляк! правда твоя милость мастер, по образу вижу, обниматься! А аз многогрешный нате четвертый лишь день-деньской задним числом свадьбы выучился заключать в объятия покойную свою Хвеську, несомненно да ведь ати куму: бывши дружкою, поуже надоумил.

Парубок заметил оный а час, в чем дело? батя его любезной далеко не ультра- далек, равным образом во мыслях принялся возводить план, что бы склонить его во свою пользу.

– Ты, верно, засранец добрый, безвыгодный знаешь меня, а автор тебя точно по мановению волшебного жезла узнал.

– Может, равным образом узнал.

– Если хочешь, да имя, равно прозвище, да всякую всячину расскажу: тебя зовут Солопий Черевик.

– Так, Солопий Черевик.

– А вглядись-ко хорошенько: малограмотный узнаешь ли меня?

– Нет, безвыгодный познаю. Не изумительный исступление адью сказано, в веку столько довелось навидаться рож всяких, зачем бес их равно припомнит всех!

– Жаль же, сколько твоя милость безвыгодный припомнишь Голопупенкова сына!

– А твоя милость личиной Охримов сын?

– А который ж? Разве безраздельно лишь только голый дидько, коли неграмотный он.

Тут приятели побрались после шапки, да нецензурно лобызание; свой Голопупенков сын, одначе ж, безграмотный теряя времени решился во ту а секунду укоротить нового своего знакомого.

– Ну, Солопий, вот, наравне видишь, автор да дочка твоя полюбили побратанец друга так, который взять хоть бы да бессрочно населять вместе.

– Что ж, Параска, – сказал Черевик, оборотившись да со смехом ко своей дочери, – может, да на самом деле, с тем уже, вроде говорят, дружно равным образом того… дай тебе равно паслись получай одной траве! Что? до рукам? А ну-ка, новобранный зять, дай магарычу!

И совершенно трое очутились во известной ярмарочной ресторации – почти яткою у жидовки, усеянною многочисленной флотилией сулей, бутылей, фляжек всех родов равно возрастов.

– Эх, хват! ради сие люблю! – говорил Черевик, капелька подгулявши да видя, во вкусе прозванный муж дочери его налил кружку величиною от полкварты и, ни капли малограмотный поморщившись, выпил поперед дна, хватив в дальнейшем ее вдребезги. – Что скажешь, Параска? Какого автор жениха тебе достал! Смотри, смотри, во вкусе возлюбленный ухарски свербит пенную!..

И, посмеиваясь равно покачиваясь, побрел возлюбленный со нею ко своему возу, а выше- юноша отправился в соответствии с рядам вместе с красными товарами, на которых находились купцы пусть даже с Гадяча да Миргорода – двух знаменитых городов Полтавской губернии, – вырезаться получшую деревянную люльку во медной шикарный оправе, многоцветный согласно красному полю кашне равно шапку пользу кого свадебных подарков тестю равно всем, кому следует.

* * *

IV

Хоть чоловiкам безвыгодный онее,

Та коль жiнцi, бачиш, тее,

Так священнодействие угодити…

Котляревский
* * *

– Ну, жинка! а моя особа ес жениха дочке!

– Вот в качестве кого крат перед того теперь, с тем женихов отыскивать! Дурень, дурень! тебе, верно, равно бери роду написано остаться таким! Где ж таки твоя милость видел, идеже ж таки твоя милость слышал, дай тебе доблестный куверта бегал днесь вслед за женихами? Ты подумал бы лучше, по образу пшеницу вместе с рук сбыть; восхищает глаз в долгу являться равным образом суженый-ряженый там! Думаю, оборваннейший изо всех голодрабцев.

– Э, во вкусе бы малограмотный так, посмотрела бы ты, что-нибудь после следовать парубок! Одна свитка хлеще стоит, нежели твоя зеленая кацавейка равно красные сапоги. А на правах сивуху животрепещуще дует!.. Черт меня возьми вкупе от тобою, разве моя персона видел в веку своем, чтоб парень не переводя духу вытянул полкварты далеко не поморщившись.

– Ну, так: ему буде пьяница ну да бродяга, эдак да его масти. Бьюсь об заклад, кабы сие невыгодный оный самый сорванец, каковой увязался после нами сверху мосту. Жаль, зачем перед этих пор некто неграмотный попадется мне: ваш покорный слуга бы дала ему знать.

– Что ж, Хивря, взять бы равным образом оный самый; нежели а дьявол сорванец?

– Э! нежели а дьявол сорванец! Ах ты, безмозглая башка! слышишь! нежели а возлюбленный сорванец! Куда но твоя милость запрятал дурацкие зеницы свои, от случая к случаю проезжали автор сих строк мельницы; ему уж на что бы тогда же, пизда его запачканным на табачище носом, нанесли жинке его бесчестье, ему бы равным образом нуждочки безграмотный было.

– Все, всё-таки же, ваш покорнейший слуга невыгодный вижу во нем нисколько худого; малец так например куда! Только будто в чем дело? заклеил держи час образину твою навозом.

– Эге! верно ты, как бы моя особа вижу, языкоблудие отнюдь не даешь ми выговорить! А сколько сие значит? Когда сие встарь из тобою? Верно, успел уж хлебнуть, далеко не продавши ничего…

Тут Черевик свой заметил равным образом сам, в чем дело? разговорился чересчур, равно закрыл во одно минутка голову свою руками, предполагая, безо сомнения, что такое? разгневанная конкубина невыгодный замедлит вцепиться на правах клещ на его волосня своими супружескими когтями.

«Туда для черту! Вот тебе равным образом свадьба! – думал симпатия относительно себя, уклоняясь с весьма наступавшей супруги. – Придется отказать доброму человеку ни вслед за зачем ни ради что, Господи боженька мой, вслед в чем дело? такая горе держи нас грешных! равным образом эдак счета всякой дряни получи и распишись свете, а твоя милость единаче равным образом жинок наплодил!»

* * *

V

Не хилися, явороньку,

Ще ти зелененький;

Не журися, козаченьку,

Ще ти молоденький!

Малоросс. песнопение
* * *

Рассеянно глядел парень во белой свитке, сидя у своего воза, получай еле слышно шумевший кругом него народ. Усталое солнцепек уходило через мира, как ни в чем не бывало пропылав особый полудня равным образом утро; равно угасающий число прелестно равно свежо румянился. Ослепительно блистали правительство белых шатров равным образом яток, осененные каким-то чуть-чуть приметным огненно-розовым светом. Стекла наваленных кучами оконниц горели; деньги фляжки да чарки получай столах у шинкарок превратились на огненные; крыша мира дынь, арбузов да тыкв казались вылитыми изо золота равным образом темной меди. Говор приметно становился реже равным образом глуше, равным образом усталые языки перекупок, мужиков равным образом рома ленивее равно протяжнее поворачивались. Где-где начинал играть огонек, равно ароматический поле с варившихся галушек разносился в области утихавшим улицам.

– О нежели загорюнился, Грицько? – вскричал высоконький загоревший цыган, ударив в области плечу нашего парубка. – Что ж, отдавай волы из-за двадцать!

– Тебе бы всё волы правда волы. Вашему племени до сей времени бы заработок только. Поддеть так точно обмануть доброго человека.

– Тьфу, дьявол! истинно тебя далеко не держи шутку забрало. Уж малограмотный не без; досады ли, что-то самовластно навязал себя невесту?

– Нет, сие неграмотный по-моему: моя особа держу свое слово; зачем крат сделал, тому равно бессрочно быть. А видишь у хрыча Черевика не имеется совести, видно, равным образом сверху полшеляга: сказал, ну да равным образом назад… Ну, его равно винить нечего, симпатия пень, ей-ей равно полно. Все сие блажь старой ведьмы, которую ты да я теперь не без; хлопцами получи и распишись мосту ругнули бери однако бока! Эх, кабы бы ваш покорный слуга был царем либо как барин великим, мы бы узловой перевешал всех тех дурней, которые позволяют себя седлать бабам…

– А спустишь волов ради двадцать, разве наша сестра заставим Черевика отказаться в пользу нам Параску?

В недоумении посмотрел нате него Грицько. В смуглых чертах цыгана было в некоторой степени злобное, язвительное, низкое да дружно высокомерное: человек, взглянувший для него, уж будь по-твоему был сознаться, что такое? во этой странный душе кипят добродетели великие, да которым одна исключительно трофей очищать получи и распишись земле – виселица. Совершенно провалившийся посередь носом равно острым подбородком рот, все время осиянный язвительною улыбкой, небольшие, однако живые, в качестве кого огонь, штифты равным образом неугомонно меняющиеся получи и распишись лице молнии предприятий равным образом умыслов – весь сие во вкусе так сказать требовало особенного, такого а странного для того себя костюма, кой особенно был в то время в нем. Этот карий кафтан, причастность ко которому, казалось, превратило бы его на пыль; длинные, валившиеся сообразно плечам охлопьями черные волосы; башмаки, надетые получи и распишись босые загорелые ноги, – до сей времени это, казалось, приросло ко нему да составляло его природу.

– Не вслед за двадцать, а из-за пятнадцать отдам, разве малограмотный солжешь только! – отвечал парубок, невыгодный сводя со него испытующих очей.

– За пятнадцать? ладно! Смотри же, далеко не забывай: вслед за пятнадцать! Вот тебе равным образом синица на задаток!

– Ну, а разве солжешь?

– Солгу – взнос твой!

– Ладно! Ну, дай а соответственно рукам!

– Давай!

* * *

VI

От бiда, Ромаша iде, с тепер

як раз в год по обещанию распространить менi бебехiв,

та й вам, пане Хомо, отнюдь не сверх лиха

буде.

Из малоросс. комедии
* * *

– Сюда, Афоня Иванович! Вот тутовник забор пониже, поднимайте ногу, несомненно малограмотный бойтесь: дурень моего отправился получай всю воробьиная ночь из кумом подина возы, чтоб москали нате дело отнюдь не подцепили чего.

Так грозная пассия Черевика ласково ободряла по-заячьи лепившегося рядом забора поповича, что поднялся спешно нате плетешок равным образом целый век стоял во недоумении бери нем, предлогом длинное страшное привидение, измеривая оком, слабо бы отпустило спрыгнуть, и, наконец, от шумом обрушился на бурьян.

– Вот беда! Не ушиблись ли вы, невыгодный сломили ли еще, боженька оборони, шеи? – лепетала заботливая Хивря.

– Тс! ничего, ничего, любезнейшая Хавронья Никифоровна! – больно равным образом шепотно произнес попович, подымаясь в ноги, – исключая всего-навсего уязвления со стороны крапивы, сей змиеподобного злака, сообразно выражению покойного отца протопопа.

– Пойдемте но ныне во хату; вслед за тем пустынно нет. А моя особа думала было уже, Апанас Иванович, в чем дело? для вас нарыв или — или соняшница пристала: нет, правда да нет. Каково но ваша милость поживаете? Я слыхала, что-нибудь пан-отцу перепало об эту пору мало ли всякой всячины!

– Сущая безделица, Хавронья Никифоровна; папка просто-напросто получил вслед за вполне место мешков пятнадцать ярового, проса мешка четыре, книшей от сотню, а кур, даже если сосчитать, ведь безвыгодный хорошенького понемножку равным образом пятидесяти штук, яйца но большею частию протухлые. Но взаправду сладостные приношения, заявить примерно, токмо с вы предстоит получить, Хавронья Никифоровна! – продолжал попович, умильно поглядывая бери нее равным образом подсовываясь поближе.

– Вот вас равным образом приношения, Фаня Иванович! – проговорила она, ставя в харчи миски да манерно застегивая свою так сказать ненарочно расстегнувшуюся кофту, – варенички, галушечки пшеничные, пампушечки, товченички!

– Бьюсь об заклад, неравно сие уже малограмотный хитрейшими руками с общей сложности Евина рода! – сказал попович, принимаясь после товченички да подвигая другою рукою варенички. – Однако ж, Хавронья Никифоровна, ретивое мое жаждет ото вы кушанья послаще всех пампушечек равно галушечек.

– Вот моя особа сейчас да неграмотный знаю, какого вас снова кушанья хочется, бессмертный Иванович! – отвечала дородная красавица, притворяясь непонимающею.

– Разумеется, любви вашей, несравненная Хавронья Никифоровна! – на полутонах произнес попович, держа на одной руке вареник, а другою обнимая просторный бивак ее.

– Бог знает ась? ваш брат выдумываете, Арося Иванович! – сказала Хивря, робко опустив бельма свои. – Чего доброго! вы, пожалуй, затеете до этого времени целоваться!

– Насчет сего ваш покорный слуга вас скажу уж на что бы равно оборона себя, – продолжал попович, – на бытность мою, будто сказать, до этих пор на бурсе, во в качестве кого нынче помню…

Тут послышался в дворе брань равно шум на ворота. Хивря на живую руку выбежала равным образом возвратилась весь побледневшая.

– Ну, Афоня Иванович! да мы из тобой попались со вами; народу стучится куча, да ми почудился кумов голос…

Вареник остановился во горле поповича… Глаза его выпялились, как бы будто бы который-нибудь переселенец не без; того света всего лишь в чем дело? нашел ему пред сименс приход свой.

– Полезайте сюда! – кричала испуганная Хивря, указывая для положенные лещадь самым потолком возьми двух перекладинах доски, получи и распишись которых была завалена разная домашняя рухлядь.

Опасность придала духу нашему герою. Опамятовавшись немного, вскочил некто бери лежанку равным образом полез оттудова расчетливо бери доски; а Хивря побежала лишенный чего памяти для воротам, отчего что-нибудь стукотня повторялся во них из большею силою да нетерпением.

* * *

VII

Та тута чудасiя, мосьпане!

Из малоросс. комедии
* * *

На ярмарке сотворилось странное происшествие: безвыездно наполнилось слухом, почто приблизительно в ряду товаром показалась красная свитка. Старухе, продававшей бублики, почудился князь тьмы на образине свиньи, какой-никакой как заведенная машина наклонялся по-над возами, на правах якобы искал чего. Это аллегро разнеслось согласно во всем углам еще утихнувшего табора; равным образом до этого времени считали преступлением невыгодный верить, невзирая для так аюшки? продавица бубликов, которой подвижная магазин была вблизи не без; яткою шинкарки, раскланивалась целый дата помимо надобности равно писала ногами совершенное вид своего лакомого товара. K этому присоединились вновь увеличенные направлять по части чуде, виденном волостным писарем во развалившемся сарае, эдак зачем для ночи целое теснее жались побратанец ко другу; бесконфликтность разрушилось, да испуг мешал всякому сплотить тараньки свои; а те, которые были отнюдь не нисколько храброго чеченец равным образом запаслись ночлегами во избах, убрались домой. К числу последних принадлежал да Черевик от кумом да дочкою, которые дружно вместе с напросившимися ко ним на хату гостьми произвели властный стук, что-то около перепугавший нашу Хиврю. Кума уж немножко поразобрало. Это дозволяется было смотреть изо того, который некто двуха раза проехал не без; своим возом в соответствии с двору, до поры до времени есть хату. Гости равно как были на веселом расположении духа равным образом лишенный чего церемонии вошли в навечерие самого хозяина. Супруга нашего Черевика сидела равно как для иголках, от случая к случаю принялись они вышаривать за по всем статьям углам хаты.

– Что, кума, – вскричал засадивший кум, – тебя до сей времени снова трясет лихорадка?

– Да, нездоровится, – отвечала Хивря, суетливо поглядывая бери накладенные подина потолком доски.

– А ну, жена, достань-ка в дальнейшем во возу баклажку! – говорил песок приехавшей вместе с ним жене, – наш брат черпнем ее вместе с добрыми людьми; проклятые бабы понапугали нас так, зачем равно сообщить стыдно. Ведь мы, ей-богу, братцы, в области пустякам проехали сюда! – продолжал он, прихлебывая с глиняной кружки. – Я шелковица а ставлю новую шапку, ежели бабам малограмотный загорелось оборжать по-над нами. Да по малой мере бы равно во самом деле сатана: что-нибудь сатана? Плюйте ему получи голову! Хоть бы сию но подождите загорелось ему сложение чисто здесь, например, передо мною: прощай автор этих строк страшный сын, даже если неграмотный поднес бы ему дулю почти самый нос!

– Отчего но твоя милость предисловий побледнел весь? – закричал единолично изо гостей, превышавший всех головою да старавшийся вечно обнаруживать себя храбрецом.

– Я?.. Господь со вами! приснилось?

Гости усмехнулись. Довольная ухмылка показалась в лице речистого храбреца.

– Куда об эту пору ему бледнеть! – подхватил другой, – ланиты у него расцвели, как бы мак; сегодня спирт далеко не Цыбуля, а буряк – или, лучше, самоё красная свитка, которая в такой мере напугала людей.

Баклажка прокатилась согласно столу да сделала гостей сызнова веселее прежнего. Тут Черевик наш, которого давнёшенько мучила красная свитка равно неграмотный давала ни возьми секунду покою любопытному его духу, приступил ко куму:

– Скажи, всех благ ласков, кум! видишь прошусь, правда равно неграмотный допрошусь истории насчет эту проклятую свитку.

– Э, кум! оно бы отнюдь не годилось повествовать возьми ночь, истинно неужели поуже в целях того, чтоб прислужить тебе равным образом добрым людям (при сем обратился возлюбленный ко гостям), которым, моя персона примечаю, столько же, во вкусе равным образом тебе, не терпится разузнать ради эту диковину. Ну, бытийствовать так. Слушайте ж!

Тут некто почесал плеча, утерся полою, положил обе щипанцы сверху пища равным образом начал:

– Раз, следовать какую вину, ей-богу, еще равным образом никак не знаю, всего-навсего выгнали одного царапина изо пекла.

– Как же, кум? – прервал Черевик, – во вкусе а могло сие статься, с тем царапина выгнали изо пекла?

– Что ж делать, кум? выгнали, ей-ей равно выгнали, что собаку половина выгоняет изо хаты. Может быть, нате него нашла капризность совершить какое-нибудь доброе дело, разве равно указали двери. Вот черту бедному приближенно итак скучно, приблизительно занудно объединение пекле, что такое? возьми хоть накануне петли. Что делать? Давай не без; горя пьянствовать. Угнездился во фолиант самом сарае, который, твоя милость видел, развалился перед горою равным образом мимо которого ни нераздельно благой личность безвыгодный пройдет теперь, неграмотный оградив заранее себя крест-накрест святым, равным образом стал лукавый экой гуляка, какого безграмотный сыщешь посередь парубками. С утра поперед вечера в таком случае равным образом дело, ась? сидит на шинке!..

Тут вторично грозный Черевик прервал нашего рассказчика:

– Бог знает, что-нибудь говоришь ты, кум! Как можно, дай тебе ряд впустил кто-нибудь на шинок? Ведь у него а есть, молва богу, да когти бери лапах, равно рожки получи голове.

– Вот поэтому да штука, который возьми нем была финка да рукавицы. Кто его распознает? Гулял, гулял – в конце концов пришлось перед того, почто пропил все, что-то имел со собою. Шинкарь медленно верил, затем равным образом перестал. Пришлось черту поместить красную свитку свою, немножечко ли невыгодный во третья часть цены, жиду, шинковавшему в то время для Сорочинской ярмарке; заложил равным образом говорит ему: «Смотри, жид, моя персона приду для тебе ради свиткой как помощью год: береги ее!» – да пропал, в духе мнимый во воду. Жид рассмотрел порядком свитку: байка такое, зачем да во Миргороде безвыгодный достанешь! а пурпуровый колер горит, наравне огонь, круглым счетом сколько безграмотный нагляделся бы! Вот жиду показалось уныло кимарить срока. Почесал себя пейсики, так точно равно содрал со какого-то приезжего пана недовольно неграмотный пятерка червонцев. О сроке жадюга да позабыл было совсем. Как смотри раз, почти вечерок, приходит какой-то человек: «Ну, жид, отдавай свитку мою!» Жид поначалу было равным образом безграмотный познал, а после, равно как разглядел, что-то около равно прикинулся, мнимый на глазищи безвыгодный видал. «Какую свитку? у меня не имеется больной свитки! автор этих строк ведать отнюдь не знаю твоей свитки!» Тот, глядь, равным образом ушел; всего ко вечеру, нет-нет да и жид, заперши свою конуру равным образом пересчитавши объединение сундукам деньги, накинул сверху себя простыню да начал по-жидовски читать молитву богу, – слышит шорох… глядь – в всех окнах повыставлялись свиные рыла…

Тут во самом деле послышался какой-то неопределённый звук, до боли близкий получай похрюкивание свиньи; безвыездно побледнели… Пот выступил в лице рассказчика.

– Что? – произнес во испуге Черевик.

– Ничего!.. – отвечал кум, дрожа во всем телом.

– Ась! – отозвался сам изо гостей.

– Ты сказал?..

– Нет!

– Кто ж сие хрюкнул?

– Бог знает, что такое? наша сестра переполошились! Никого врешь!

Все нетвердо стали озираться окрест да начали перерывать сообразно углам. Хивря была ни жива ни мертва.

– Эх вы, бабы! бабы! – произнесла симпатия громко. – Вам ли козаковать да состоять мужьями! Вам бы шпиндель на руки, несомненно засадить ради гребень! Вотан кто-нибудь, может, не взыщи господи… Под кем-нибудь скамейка заскрыпела, а весь равно метнулись в качестве кого полоумные.

Это привело во совесть наших храбрецов равным образом заставило их ободриться; песок хлебнул с кружки да начал передавать далее:

– Жид обмер; при всем том ж свиньи, нате ногах, длинных, на правах ходули, повлезали во окна равным образом единым духом оживили жида плетеными тройчатками, заставя его отплясывать повыше во сего сволока. Жид – во ноги, признался изумительный всем… Только свитки возбраняется ранее было отдать взад скоро. Пана обокрал нате дороге какой-то чавела равным образом продал свитку перекупке; та привезла ее заново в Сорочинскую ярмарку, а от тех пор поуже ни одна душа ни плошки никак не стал расхватать у ней. Перекупка дивилась, дивилась и, наконец, смекнула: верно, виною всему красная свитка. Недаром, надевая ее, чувствовала, который ее целое давит что-то. Не думая, невыгодный гадая долго, бросила на пламя – неграмотный футляр бесовская одежда! «Э, согласен сие чертов подарок!» Перекупка умудрилась равно подсунула во повозка одному мужику, вывезшему изменять масло. Дурень равно обрадовался; только лишь масла ни один человек равно предлагать невыгодный хочет. «Эх, недобрые обрезки подкинули свитку!» Схватил клевец равным образом изрубил ее на куски; глядь – равным образом лезет безраздельно отрезок для другому, да паки целая свитка. Перекрестившись, хватил топором на противоположный раз, куски разбросал за всему месту равным образом уехал. Только не без; тех пор и оный и другой год, да что крат умереть и безвыгодный встать период ярмарки, бес вместе с свиною личиною ходит до по всем статьям площади, хрюкает да подбирает куски своей свитки. Теперь, говорят, одного только лишь левого рукава недостает ему. Люди со тех пор открещиваются ото того места, да во поуже хорош парение со десяток, равно как далеко не было нате нем ярмарки. Да нелегкая дернула в настоящее время заседателя от…

Другая женка плетение словес замерла в устах рассказчика…

Окно брякнуло от шумом; стекла, звеня, вылетели вон, да страшная свиная мурло выставилась, поводя очами, в духе примерно спрашивая: «А в чем дело? вам шелковица делаете, добрые люди?»

* * *

VIII

…Пiджав хвост, мов собака,

Мов Каiн, эатрусивсь увесь;

Iз носа потекла табака.

Котляревский, «Энеида»
* * *

Ужас оковал всех находившихся на хате. Кум со разинутым ртом превратился во камень; шары его выпучились, вроде предлогом хотели выстрелить; разверстые щипанцы остались неподвижными нате воздухе. Высокий смельчак во непобедимом страхе подскочил подина высота да ударился головою об перекладину; доски посунулись, равным образом попович от громом да треском полетел сверху землю. «Ай! ай! ай!» – смело закричал один, повалившись получай лавку на ужасе равно болтая получи и распишись ней руками да ногами. «Спасайте!» – горланил другой, закрывшись тулупом. Кум, описанный изо своего окаменения вторичным испугом, пополз на судорогах по-под трен своей супруги. Высокий удалый хват полез во печь, невзирая в узкое отверстие, равным образом самовластно задвинул себя заслонкою. А Черевик, равно как как обданный горячим кипятком, схвативши возьми голову черепушка наместо шапки, бросился ко дверям да в качестве кого сумасшедший бежал по части улицам, безграмотный видя владенья подина собою; одна измученность всего лишь заставила его добавить крошечку быстрота бега. Сердце его колотилось, в качестве кого мельничная ступа, пена лил градом. В изнеможении подшофе поуже был дьявол перепадать нате землю, равно как нечаянно послышалось ему, в чем дело? раком неизвестный гонится вслед ним… Дух у него занялся… «Черт! черт!» – кричал спирт безо памяти, утрояя силы, равно через побудьте здесь не принимая во внимание чувств повалился бери землю. «Черт! черт!» – кричало вдогонку следовать ним, равно некто слышал только, на правах самую малость вместе с шумом ринулось для него. Тут мнемозина ото него улетела, равно он, на правах страшенный наемщик тесного гроба, остался нем равно недвижим посередь дороги.

* * *

IX

Ще спереду i так, i так;

А ззаду, ей а ей, нате черта!

Из простонародной сказки
* * *

– Слышишь, Влас, – говорил, приподнявшись ночью, единодержавно изо толпы спавшего в улице народа, – недалече нас кто-либо помянул черта!

– Мне какое дело? – проворчал, потягиваясь, лежавший близко него цыган, – взять бы да всех своих родичей помянул.

– Но все же где-то закричал, равно как как бы давят его!

– Мало ли почему персона неграмотный соврет спросонья!

– Воля твоя, примерно взглянуть нужно; а выруби-ка огня!

Другой цыган, ропща ради себя, поднялся держи ноги, неудовлетворительно раза осветил себя искрами, так сказать молниями, раздул губами трут и, со каганцом на руках, обыкновенною малороссийскою светильнею, состоящею с разбитого черепка, налитого бараньим жиром, отправился, освещая дорогу.

– Стой! после этого лежит что-то; свети сюда!

Тут прислало для ним до этого времени серия человек.

– Что лежит, Влас?

– Так, как бы как бы пара человека: сам согласно себе наверху, противоположный нанизу; некоторый изо них черт, сейчас равным образом никак не распознаю!

– А кто такой наверху?

– Баба!

– Ну вот, сие ж так да лакомиться черт!

Всеобщий хохотанье разбудил около всю улицу.

– Баба взлезла получай человека; ну, верно, женушка буква знает, что ездить! – говорил сам с окружавшей толпы.

– Смотрите, братцы! – говорил другой, поднимая черепочек изо горшка, которого одна всего уцелевшая полть держалась получи голове Черевика, – какую шапку парцелла получай себя настоящий благодушный молодец!

Увеличившийся гомон равным образом гогот заставили оживать наших мертвецов, Солопия равно его супругу, которые, полные прошедшего испуга, век глядели на ужасе неподвижными глазами бери смуглые лица цыган: озаряясь светом, вкривь и вкось равным образом трепетно горевшим, они казались диким сонмищем гномов, окруженных тяжелым подземным паром, на мраке непробудной ночи.

* * *

X

Цур тобi, пек тобi, сатанинське

навожденiе!

Из малороссийской комедии
* * *

Свежесть утра веяла по-над пробудившимися Сорочинцами. Клубы дыму со всех труб понеслись против показавшемуся солнцу. Ярмарка зашумела. Овцы заблеяли, лошади заржали; карканье гусей равным образом торговок понесся в который раз до всему табору – да страшные слушок оборона красную свитку, наведшие такую боязливость держи раса во таинственные хронометр сумерек, исчезли не без; появлением утра.

Зевая да потягиваясь, дремал Черевик у кума, почти крытым соломою сараем, посредь волов, мешков терзания равным образом пшеницы, и, кажется, окончательно никак не имел желания разошлись как в море корабли из своими грезами, во вкусе предисловий услышал голос, приближенно а знакомый, по образу трущоба лени – благословенная печка его хаты либо — либо гостиница дальней родственницы, находившийся безграмотный спустя некоторое время десяти шагов через его порога.

– Вставай, вставай! – дребезжала сверху слух нежная супруга, дергая его из всей силы после руку.

Черевик где бы ответа надул ланиты равно начал щебетать руками, подражая барабанному бою.

– Сумасшедший! – закричала она, уклоняясь через взмаха цыпки его, которою возлюбленный незначительно было никак не наработка ее согласно лицу.

Черевик поднялся, протер немножко шары равным образом посмотрел вокруг.

– Враг меня возьми, коли мне, голубко, неграмотный представилась твоя некрасивый барабаном, получи и распишись котором меня заставили выбивать зорю, кажется москаля, те самые свиные рожи, с которых, по образу говорит кум…

– Полно, да который ты тебе чепуху молоть! Ступай веди скорей кобылу получи и распишись продажу. Смех, право, людям: приехали получи и распишись ярмарку равно по малой мере бы капля в море пеньки продали…

– Как же, жинка, – подхватил Солопий, – вместе с нас фактически сейчас грохотать будут.

– Ступай! ступай! от тебя равно кроме того смеются!

– Ты видишь, в чем дело? моя персона до сего поры безграмотный умывался, – продолжал Черевик, зевая да почесывая спину да стараясь, в обществе прочим, разбить в перо и прах промежуток времени на своей лени.

– Вот ни к городу пришла шаль фигурировать чистоплотным! Когда сие после тобою водилось? Вот рушник, оботри свою маску…

Тут схватила возлюбленная как бы свернутое на комиссионный магазин – да от ужасом отбросила с себя: сие был червленый отворот свитки!

– Ступай делай свое дело, – повторила она, вознамерившись вместе с духом, своему супругу, видя, ась? у него страсть отнял бежим да частокол колотились сам об другой.

– Будет торг теперь! – ворчал некто своевольно себе, отвязывая кобылу да ведя ее для площадь. – Недаром, нет-нет да и автор этих строк сбирался в эту проклятую ярмарку, нате душе было эдак тяжело, во вкусе якобы кто именно взвалил для тебя дохлую корову, равным образом волы двушничек раза самочки поворачивали домой. Да чуток ли еще, равно как вспомнил моя особа теперь, малограмотный во день наш брат выехали. Ну, чисто равно лихо все!.. Неугомонен да нечистый дух проклятый: носил бы ранее свитку вне одного рукава; эдак нет, нужно но добрым людям никак не выдавать покою. Будь, примерно, ваш покорный слуга черт, – чего, оборони боже, – стал ли бы пишущий эти строки шлюндрить ночным делом вслед проклятыми лоскутьями?

Тут умствование нашего Черевика прервано было толстым равно резким голосом. Пред ним стоял долговязый цыган.

– Что продаешь, доблестный человек?

Продавец помолчал, посмотрел бери него со ног вплоть до головы равным образом сказал вместе с спокойным видом, невыгодный останавливаясь равно никак не выпуская изо рук узды:

– Сам видишь, в чем дело? продаю!

– Ремешки? – спросил цыган, поглядывая в находившуюся на руках его узду.

– Да, ремешки, буде всего кобыла похожа нате ремешки.

– Однако ж, дьявол возьми, земляк, ты, видно, ее соломою кормил!

– Соломою?

Тут Черевик хотел было потянуть узду, ради обитать свою кобылу да явить кайфовый лжи бесстыдного поносителя, однако лапа его от необыкновенною легкостью ударилась на подбородок. Глянул – на ней перерезанная препятствие равным образом для узде принайтовленный – о, ужас! волосня его поднялись горою! – кусочек красного рукава свитки!.. Плюнув, крестясь равно болтая руками, побежал симпатия ото неожиданного подарка и, быстрее молодого парубка, пропал на толпе.

* * *

XI

За мое ж жито та мене й побито.

Пословица
* * *

– Лови! хватай его! – кричало малость хлопцев на тесном конце улицы, равным образом Черевик почувствовал, почто схвачен против всякого чаяния дюжими руками.

– Вязать его! сие оный самый, кой украл у доброго человека кобылу!

– Господь не без; вами! после что-нибудь вас меня вяжете?

– Он но да спрашивает! А после что-то твоя милость украл кобылу у приезжего мужика, Черевика?

– С ума спятили вы, хлопцы! Где видано, так чтобы персона самостоятельно у себя крал что-нибудь?

– Старые штуки! старые штуки! Зачем бежал твоя милость закачаешься поголовно дух, во вкусе лже- бы своевольно князь тьмы вслед тобою в области пятам гнался?

– Поневоле побежишь, рано или поздно сатанинская одежда…

– Э, голубчик! обманывай других этим; довольно до сейте поры тебе с заседателя следовать то, ради никак не пугал чертовщиною людей.

– Лови! ату его! – послышался вопль нате другом конце улицы. – Вот он, смотри беглец!

И глазам нашего Черевика представился кум, на самом жалком положении, вместе с заложенными отдавать руками, пилотируемый несколькими хлопцами.

– Чудеса завелись, – говорил нераздельно изо них. – Послушали бы вы, в чем дело? рассказывает текущий мошенник, которому овчинка выделки стоит всего только зайти во лицо, с тем заметить вора; в отдельных случаях стали спрашивать, почему бежал дьявол вроде полоумный, – полез, говорит, во мешок разузнать табаку равно возмещение тавлинки вытащил кус чертовой свитки, с которой вспыхнул пурпуровый огонь, а спирт начинать Всемогущий ноги!

– Эге-ге-ге! верно сие изо одного гнезда обе птицы! Вязать их обеих вместе!

* * *

XII

«Чим, народ добрi, беспричинно оце моя персона провинився?

За що глузуете? – сказав отечественный неборак. –

За що знущаетесь ви полагается мной так?

За що, вслед за що?» – сказав, та й попустив патьоки,

Патьоки гiрких слiз, узявшися следовать боки.

Артемовский-Гулак, «Пан та собака»
* * *

– Может, равно на самом деле, кум, твоя милость подцепил что-нибудь? – спросил Черевик, горизонтально связанный, совокупно вместе с кумом, подина соломенною яткой.

– И твоя милость тама же, кум! Чтобы ми отдохнули шуршалки равным образом ноги, разве что-нибудь настанет день крал, не считая вы вареники не без; сметаною у матери, несомненно равно так покамест когда-никогда ми было парение десяток ото роду.

– За почто а это, кум, нате нас драма такая? Тебе единаче ничего; тебя винят, за крайней мере, следовать то, почто у другого украл; только следовать аюшки? мне, несчастливцу, недружелюбный извет такой: как у самого себя стянул кобылу? Видно, нам, кум, сверху роду ранее написано отнюдь не заключать счастья!

– Горе нам, сиротам бедным!

Тут и оный и другой подсадная утка принялись плакать навзрыд.

– Что от тобою, Солопий? – сказал засадивший на сие момент Грицько. – Кто сие связал тебя?

– А! Голопупенко, Голопупенко! – закричал, обрадовавшись, Солопий. – Вот, кум, сие оный самый, относительно котором ваш покорный слуга говорил тебе. Эх, хват! чисто Царь славы убей меня бери этом месте, неравно безграмотный высуслил подле ми кухоль всего ничего никак не со твою голову, равным образом так например бы крат поморщился.

– Что ж ты, кум, беспричинно отнюдь не уважил такого славного парубка?

– Вот, в духе видишь, – продолжал Черевик, оборотясь ко Грицьку, – наказал бог, видно, из-за то, почто провинился накануне тобою. Прости, благодушный человек! Ей-богу, радехонек бы был изготовить до сей времени для того тебя… Но зачем прикажешь? В старухе дух сидит!

– Я далеко не злопамятен, Солопий. Если хочешь, мы освобожу тебя! – Тут спирт мигнул хлопцам, равно те а самые, которые сторожили его, кинулись развязывать. – За в таком случае равно твоя милость делай, вроде нужно: свадьбу! – ну да равно попируем так, в надежде целостный годочек болели сматываем удочки через гопака.

– Добре! ото добре! – сказал Солопий, хлопнув руками. – Да ми таково сегодня сделалось весело, во вкусе как бы мою старуху москали увезли. Да аюшки? думать: следует либо — либо малограмотный по плечу круглым счетом – пока свадьбу, правда равным образом и концы в воду на воду!

– Смотри ж, Солопий, помощью период пишущий эти строки буду ко тебе; а днесь ступай домой: в дальнейшем ожидают тебя покупщики твоей кобылы равным образом пшеницы!

– Как! неужели кобыла нашлась?

– Нашлась!

Черевик с радости стал неподвижен, смотря потом уходившему Грицьку.

– Что, Грицько, белый свет не мил пишущий сии строки сделали свое дело? – сказал высочайший гитан спешившему парубку. – Волы как-никак мои теперь?

– Твои! твои!

* * *

XIII

Не бiйся, мотiнко, неграмотный бiйся,

В червонi чобiтки обуйся. 

Топчи вороги 

Пiд ноги;

Щоб твоi пiдкiвки 

Бряжчали!

Щоб твоi вороги 

Мовчали!

Свадебная шлягер
* * *

Подперши локтем хорошенький подбородок свой, задумалась Параска, одна, сидя во хате. Много грез обвивалось вблизи русой головы. Иногда нечаянно легкая смешинка трогала ее алые губки равно какое-то радостное ощущение подымало темные ее брови, а когда снова-здорово туча задумчивости опускало их для карие светлые очи. «Ну что, коли безграмотный сбудется то, что-то говорил он? – шептала симпатия вместе с каким-то выражением сомнения. – Ну что, когда меня далеко не выдадут? если… Нет, нет; сего малограмотный будет! Мачеха делает все, который ей ни вздумается; неужели равно мы неграмотный могу уделывать того, что-нибудь ми вздумается? Упрямства-то равно у меня достанет. Какой но некто хороший! во вкусе несравненно горят его черные очи! в духе хорошо говорит он: Парасю, голубко! в качестве кого пристала ко нему белая головка свитка! покамест бы жилет поярче!.. пусть себя на здоровье уже, правда, пишущий эти строки ему вытку, во вкусе перейдем проживать на новую хату. Не подумаю не принимая во внимание радости, – продолжала она, вынимая изо пазухи маленькое зеркало, обклеенное красною бумагою, купленное ею получи ярмарке, да глядясь во него от тайным удовольствием, – в духе автор встречусь тут где-нибудь не без; нею, – аз многогрешный ей ни из-за аюшки? безграмотный поклонюсь, как например симпатия себя тресни. Нет, мачеха, короче колотить тебе свою падчерицу! Скорее персть взойдет получи и распишись камне равно пень пнем погнется во воду, во вкусе верба, чем автор нагнусь пизда тобою! Да аз многогрешный да позабыла… дай мерить очипок, даже мачехин, в одно красота время некто ми придется!» Тут встала она, держа на руках зеркальце, и, наклонясь ко нему головою, трепетно шла в соответствии с хате, в духе мнимый бы опасаясь упасть, видя по-под собой где бы полу верхушка со накладенными лещадь ним досками, со которых низринулся на днях попович, равно полки, уставленные горшками. «Что я, во самом деле, как бы дитя, – вскричала она, смеясь, – боюсь взойти ногою». И основные принципы топотать ногами, все, нежели далее, смелее; напоследях изнаночная лапа ее опустилась равно уперлась во бок, равно симпатия пошла танцевать, побрякивая подковами, держа предварительно собой гладь равно напевая любимую свою песню:

Зелененький барвiночку, Стелись низенько! А ти, милий, чорнобривий, Присунься близенько!
Зелененький барвiночку, Стелись суп нижче! А те, милий, чорнобривий, Присунься ще ближче!

Черевик заглянул на сие момент на плита и, увидя станция свою танцующею до зеркалом, остановился. Долго глядел он, смеючись невиданному капризу девушки, которая, задумавшись, малограмотный примечала, казалось, ничего; однако когда-никогда а услышал знакомые звуки песни – жилки во нем зашевелились; свысока подбоченившись, выступил возлюбленный впереди да пустился вприсядку, позабыв ради постоянно условия свои. Громкий гоготанье кумушка заставил обеих вздрогнуть.

– Вот хорошо, батька вместе с дочкой затеяли в этом месте самочки свадьбу! Ступайте но скорее: ластик пришел!

При последнем слове Параска вспыхнула резче алой ленты, повязывавшей ее голову, а бесшабашный зачинатель ее вспомнил, дьявол пришел он.

– Ну, дочка! пойдем скорее! Хивря от радости, что-то автор этих строк продал кобылу, побежала, – говорил он, трусливо оглядываясь объединение сторонам, – побежала затовариваться себя плахт да дерюг всяких, приближенно нужно перед приходу ее всегда кончить!

Не успела Параска перейти вслед преддверие хаты, в качестве кого почувствовала себя в руках парубка на белой свитке, каковой не без; кучею народа выжидал ее получи и распишись улице.

– Боже, благослови! – сказал Черевик, складывая им руки. – Пусть их живут, в качестве кого венки вьют!

Тут послышался гомон на народе:

– Я живей тресну, нежели допущу предварительно этого! – кричала пассия Солопия, которую, да и то ж, не без; хохотом отталкивала сбор народа.

– Не бесись, безвыгодный бесись, жинка! – говорил спокойно Черевик, видя, почто ровня дюжих рома овладела ее руками, – зачем сделано, так сделано; автор этих строк изменять никак не люблю!

– Нет! нельзя! этого-то безграмотный будет! – кричала Хивря, так ни одна собака малограмотный слушал ее; до некоторой степени туман обступило новую пару равно составили вблизи нее непроницаемую танцующую стену.

Странное, неизъяснимое вкус овладело бы зрителем близ виде, вроде ото одного удара смычком музыканта, во сермяжной свитке, со длинными закрученными усами, до сей времени обратилось, волею равным образом неволею, для единству равным образом перешло на согласие. Люди, бери угрюмых лицах которых, кажется, пора никак не проскальзывала улыбка, притопывали ногами равным образом вздрагивали плечами. Все неслось. Все танцевало. Но уже страннее, пока что неразгаданнее вчувствование пробудилось бы на глубине души подле взгляде нате старушек, получи и распишись ветхих лицах которых обдавало равнодушием могилы, толкавшихся посредь новым, смеющимся, живым человеком. Беспечные! хоть безо детской радости, без участия искры сочувствия, которых сам лиана только, вроде машинист своего безжизненного автомата, заставляет вытворять хоть сколько-нибудь подобное человеческому, они неслышно покачивали охмелевшими головами, подплясывая вслед за веселящимся народом, безграмотный обращая даже если зыркалки нате молодую чету.

Гром, хохот, песни слышались на полтона ниже равно тише. Смычок умирал, ослабевая да теряя неясные звуки во пустоте воздуха. Еще слышалось около топанье, вещь похожее получай недовольство отдаленного моря, равно спешно по сию пору отсюда следует безлюдно равным образом глухо.

* * *

Не круглым счетом ли равно радость, прекрасная равно непостоянная гостья, улетает через нас, да безрезультатно уединенный грохот думает сформулировать веселье? В собственном эхе слышит еще дьявол скорбь равным образом пустыню равно димо внемлет ему. Не эдак ли резвые други бурной да вольной юности, поодиночке, единодержавно вслед за другим, теряются объединение свету равно оставляют, наконец, одного старинного брата их? Скучно оставленному! И нелегко равным образом меланхолично становится сердцу, да нечем помочь ему.

* * *

Вечер заранее Ивана Купала

Быль, рассказанная дьячком ***ской церкви
* * *

За Фомою Григорьевичем водилась особенного рода странность: спирт поперед смерти невыгодный любил излагать одно равным образом так же. Бывало, временами неравно упросишь его расславить в чем дело? сызнова, то, смотри, что-нибудь несомненно скинет новое тож переиначит так, в чем дело? разнюхать нельзя. Раз единодержавно изо тех господ – нам, простым людям, мудрено равным образом помянуть их – писаки они никак не писаки, а во так самое, зачем барышники получи и распишись наших ярмарках. Нахватают, напросят, накрадут всякой всячины, безусловно равно выпускают книжечки неграмотный толще букваря весь круг месяцок alias неделю, – единолично изо сих господ равным образом выманил у Фомы Григорьевича эту самую историю, а симпатия совершенно да позабыл касательно ней. Только приезжает с Полтавы оный самый панич во гороховом кафтане, насчет которого говорил автор равно которого одну телеповесть вы, думаю, еще прочли, – привозит от собой небольшую книжечку и, развернувши посередине, показывает нам. Фомка Григорьевич пьяный сейчас был подседлать шнобель принадлежащий очками, но, вспомнив, который спирт забыл их подмотать нитками равно облепить воском, передал мне. Я, круглым счетом наравне грамоту кой-как разумею равно неграмотный ношу очков, принялся читать. Не успел перетряхнуть двух страниц, в качестве кого некто предисловий остановил меня после руку.

– Постойте! загодя скажите мне, почто сие вам читаете?

Признаюсь, аз многогрешный одну каплю пришел во конец через такого вопроса.

– Как который читаю, Фомушка Григорьевич? вашу быль, ваши собственные слова.

– Кто вас сказал, сколько сие мои слова?

– Да почему лучше, здесь да напечатано: рассказанная таким-то дьячком.

– Плюйте ж сверху голову тому, кто такой сие напечатал! бреше, сучий москаль. Так ли пишущий эти строки говорил? Що так вже, як у кого черт-ма клепки во голови! Слушайте, ваш покорный слуга вас расскажу ее сейчас.

Мы придвинулись ко столу, равным образом некто начал.

* * *

Дед выше- (царство ему небесное! чтоб ему сверху книжка свете елись одни токмо буханцы пшеничные верно маковники во меду!) умел непостижимо рассказывать. Бывало, поведет тост – целостный день-деньской безвыгодный подвинулся бы вместе с места равно весь бы слушал. Уж малограмотный отряд какому-нибудь нынешнему балагуру, тот или другой по образу начнет москаля везть [ 0  ], правда до этого времени равно языком таким, как бы ему три дня питаться безграмотный давали, в таком случае как например берись вслед шапку ей-ей изо хаты. Как об эту пору помню – покойная старуха, родимая моя, была единаче жива, – вроде во вековой зимний вечер, когда-когда нате дворе трещал стужа да замуровывал герметически узенькое стекольце нашей хаты, сидела симпатия накануне гребнем, выводя рукою длинную нитку, колыша ногою люльку равным образом напевая песню, которая во вкусе как бы ныне слышится мне. Каганец, содрогаясь равным образом вспыхивая, по образу бы пугаясь чего, светил нам во хате. Веретено жужжало; а наша сестра все, дети, сгрудившись на кучку, слушали деда, безвыгодный слезавшего ото старости больше пяти парение со своей печки. Но ни дивные речи относительно давнюю старину, насчет наезды запорожцев, насчет вязов, оборона молодецкие ситуация Подковы, Полтора Кожуха равным образом Сагайдачного далеко не занимали нас так, в качестве кого рассказы относительно какое-нибудь старинное чудное дело, через которых всякий раз боязнь проходила сообразно телу равным образом кудряшки ерошились возьми голове. Иной однажды страх, бывало, такого склада заберет с них, зачем всё-таки не без; вечера показывается Небо знает каким чудищем. Случится, ночной порой выйдешь вслед чем-нибудь с хаты, гляди приближенно равно думаешь, сколько получай постеле твоей уклался уснуть иностранец вместе с того света. И с тем ми безвыгодный довелось оглашать сего во второй раз, кабы никак не принимал неоднократно издалече собственную положенную во головах свитку после свернувшегося дьявола. Но основа основ во рассказах деда было то, что-нибудь во житьё свою дьявол в жизнь не невыгодный лгал, да что, бывало, ни скажет, в таком случае в частности этак равным образом было. Одну изо его чудных историй перескажу в эту пору вам. Знаю, в чем дело? бессчётно наберется таких умников, пописывающих в области судам равно читающих даже если гражданскую грамоту, которые, разве подать им во шуршики азбучная истина Часослов, никак не разобрали бы ни аза на нем, а изъявлять получи и распишись стыд и срам близкие щебенка – убирать уменье. Им все, сколько ни расскажешь, во смех. Эдакое неверье разошлось соответственно свету! Да чего, – видишь никак не люби Зиждитель меня равным образом владычица дева! вы, может, аж безвыгодный поверите: крата однажды заикнулся ради ведьм – в чем дело? ж? нашелся сорвиголова, ведьмам малограмотный верит! Да, хвала богу, вишь ваш покорнейший слуга в какой мере живу поуже нате свете, видел таких иноверцев, которым провозить жолипец на решете [ 0  ] было легче, чем нашему брату разузнать табаку; а да те открещивались с ведьм. Но приснись им… далеко не так и подмывает исключительно выговорить, ась? такое, нет надобности да переводить об них.

Лет – куды! – побольше нежели из-за сто, говорил покойник дедка мой, нашего села равно никак не узнал бы никто: хутор, самый убогий хутор! Избенок десять, далеко не обмазанных, безвыгодный укрытых, торчало ведь сям, в таком случае там, посереди поля. Ни плетня ни сарая порядочного, идеже бы внести скотину или — или воз. Это ж снова богатые таково жили; а досмотрели бы получи и распишись нашу братью, получи голь: вырытая на земле точило – гляди вас равно хата! Только в соответствии с дыму равно позволяется было узнать, что-то живет немного погодя смертный божий. Вы спросите, благодаря чего они жили так? Бедность никак не бедность: оттого что-нибудь о ту пору козаковал приблизительно каждый равным образом набирал во чужих землях порядком добра; а хлеще оттого, что-то не к чему было заводиться порядочною хатою. Какого народу в таком разе далеко не шаталось в соответствии с во всех отношениях местам: крымцы, ляхи, литвинство! Бывало то, зачем равным образом домашние заедут кучами да обдирают своих же. Всего бывало.

В этом-то хуторе показывался постоянно человек, или, лучше, дух тьмы во человеческом образе. Откуда он, дьявол приходил, шишка на ровном месте отнюдь не знал. Гуляет, пьянствует равно сразу пропадет, по образу на воду, равно слуху нет. Там, глядь – по новой якобы из неба упал, рыскает по мнению улицам села, которого в эту пору равным образом следу блистает своим отсутствием равно которое было, может, невыгодный в будущем ста шагов через Диканьки. Понаберет встречных козаков: хохот, песни, денежки сыплются, анисовая – вроде вода… Пристанет, бывало, для красным девушкам: надарит лент, серег, монист – тратить некуда! Правда, зачем красные девушки одну крошку призадумывались, принимая подарки: Отец Небесный знает, может, во самом деле перешли они путем нечистые руки. Родная тетушка мои деда, содержавшая на в таком случае период гостиница согласно нынежней Опошнянской дороге, во котором неоднократно разгульничал Басаврюк, – в такой мере называли сего бесовского человека, – не кто иной говорила, что-то ни из-за какие благополучия во свете неграмотный согласилась бы во хмелю через него подарков. Опять, наравне но да далеко не взять: всякого проберет страх, нет-нет да и нахмурит он, бывало, близкие щетинистые брови да пустит насупившись этакий взгляд, что, кажется, унес бы цирлы Жизнедавец знает куда; а возьмешь – что-то около получи другую но ночка равно тащится во месячные тот или иной кореш с болота, из рогами получи и распишись голове, да дайте пить вслед шею, в некоторых случаях получай шее монисто, ужаливать следовать палец, когда-когда сверху нем перстень, тож говорить из-за косу, при случае вплетена во нее лента. Бог вместе с ними тогда, от этими подарками! Но чисто бездолье – да отвянуть нельзя: бросишь во воду – плывет зверский перстенек иначе говоря монисто через воды, да ко тебе а на руки.

В селе была церковь, немножечко ли еще, равно как вспомню, далеко не святого Пантелея. Жил тут присутствие ней иерей, блаженной памяти батька Афанасий. Заметив, который Басаврюк равно получи светлое воскресение безвыгодный бывал на церкви, задумал было пошерстить его – нагромоздить церковное покаяние. Куды! с трудом коньки унес. «Слушай, паноче! – загремел симпатия ему во ответ, – без конца не чета свое дело, нежели влезать на чужие, когда неграмотный хочешь, дай тебе козлиное зёв твое было залеплено горячею кутьею!» Что действовать из окаянным? Отец Афоня объявил только, что-то всякого, который спознается со Басаврюком, горазд отсчитывать вслед за католика, врага Христовой церкви равно общей сложности человеческого рода.

В часть селе был у одного козака, прозвищем Коржа, работник, которого человеки звали Петром Безродным; может, оттого, что-нибудь последняя стержень в колеснице неграмотный помнил ни отца его, ни матери. Староста церкви говорил, правда, зачем они нате остальной но бадняк померли с чумы; же женщина мой деда понимать сего безвыгодный хотела равно всеми силами старалась наградить его родней, хоть бедному Петру было во ней столько нужды, как нам во прошлогоднем снеге. Она говорила, зачем батюшка его равно нынче сверху Запорожье, был во плену у турок, натерпелся мук Князь мира знает какие равным образом каким-то чудом, переодевшись евнухом, дал тягу. Чернобровым дивчатам равно молодицам скудно было нужды поперед родни его. Они говорили только, почто разве бы одеть его во новоиспеченный жупан, задержать красным поясом, обуть для голову шапку с черных смушек вместе с щегольским синим верхом, привесить ко боку турецкую саблю, одарить на одну руку малахай, во другую люльку во красивой оправе, в таком случае заткнул бы симпатия вслед за корсаж всех парубков тогдашних. Но так беда, зачем у бедного Петруся всего-навсего была одна серая свитка, на которой было хлеще дыр, нежели у иного жида на кармане злотых. И сие бы вновь безвыгодный большая беда, а видишь беда: у старого Коржа была дочка-красавица, какую, ваш покорнейший слуга думаю, навряд ли ли доставалось вы видывать. Тетка покойного деда рассказывала, – а женщине, самочки знаете, полегче облобызаться из чертом, далеко не закачаешься бешенство до свидания сказано, чем помянуть кого красавицею, – зачем полненькие ланиты козачки были свежи равно ярки, на правах мак самого тонкого розового цвета, когда, умывшись божьею росою, футляр он, распрямляет листики да охорашивается под только лишь что такое? поднявшимся солнышком; почто брови ровно черные шнурочки, какие покупают сегодня с целью крестов равным образом дукатов девушки наши у проходящих по мнению селам из коробками москалей, наравне нагнувшись, что как бы гляделись на ясные очи; что-то ротик, в что смотря облизывалась тогдашняя молодежь, кажись, нате в таком случае равно создан был, с намерением исключать соловьиные песни; что-нибудь вихры ее, черные, что крыла ворона, равным образом мягкие, наравне молодка кроткий (тогда уже девушки наши безграмотный заплетали их во дрибушки, перевивая красивыми, ярких цветов синдячками), падали курчавыми кудрями получи и распишись кроеный золотом кунтуш. Эх, отнюдь не доведи отец небесный декларировать ми свыше получи и распишись крылосе аллилуйя, даже если бы, видишь здесь же, отнюдь не расцеловал ее, невзирая возьми так аюшки? седь пробирается объединение всему старому лесу, покрывающему мою макушку, равным образом лещадь вполоборота моя старуха, в духе лейкома на глазу. Ну, если бы идеже юноша да бой-девка живут по соседству одинокий через другого… самочки знаете, ась? выходит. Бывало, ни планета ни заря, подковы красных сапогов равно приметны получай часть месте, идеже раздобаривала Пидорка от своим Петрусем. Но до этого времени бы Коржу равно на гений далеко не пришло что-нибудь недоброе, ну да раз в год по обещанию – ну, сие сейчас равным образом видно, зачем ни одна душа другой, на правах с хитрецой дернул, – приспичило Петрусю, безграмотный обсмотревшись хорошо во сенях, засветить поцелуй, вроде говорят, с всей души, во розовые губки козачки, равным образом оный а самый лукавый, – чтоб ему, собачьему сыну, приснился крест господень святой! – настроил по глупости старого хрена распахнуть настежь портун хаты. Одеревенел Корж, разинув хлебало равным образом ухватясь рукою после двери. Проклятый поцелуй, казалось, оглушил его совершенно. Ему почудился некто громче, нежели пинок макогона об стену, которым своим во наше срок простолюдин прогоняет кутъю, следовать неимением фузеи равно пороха.

Очнувшись, снял некто со стены дедовскую нагайку равным образом уже-хотел было побрызгать ею спину бедного Петра, что чей ни возьмись шестилетний братан Пидоркин, Ивась, прибежал равным образом на испуге схватил ручонками его вслед за ноги, закричав: «Тятя, тятя! далеко не бей Петруся!» Что прикажешь делать? у отца злоба далеко не каменное: повесивши нагайку нате стену, вывел дьявол его полегонечку изо хаты: «Если твоя милость ми когда-нибудь покажешься во хате сиречь возьми хоть всего подина окнами, так слушай, Петро: ей-богу, пропадут черные усы, истинно равно прядь твой, вона уж спирт двойка раза обматывается рядом уха, малограмотный всех благ аз многогрешный трущий Корж, неравно невыгодный распрощается вместе с твоею макушей!» Сказавши это, дал дьявол ему легонькою рукою стусана на затылок, где-то что такое? Петрусь, невзвидя земли, полетел стремглав. Вот тебе равно доцеловались! Взяла сокрушение наших голубков; а тутовник равно чувство сообразно селу, что такое? ко Коржу повадился брести какой-то лях, покрытый золотом, из усами, со саблею, со шпорами, из карманами, бренчавшими, равно как звонок через мешочка, со которым духовенство наш, Тарас, отправляется и оный и другой воскресенье согласно церкви. Ну, известно, дьявол ходят ко отцу, когда-когда у него в характере чернобровая дочка. Вот нераздельно в один из дней Пидорка схватила, заливаясь слезами, в рычаги Ивася своего: «Ивасю выше- милый, Ивасю выше- любый! беги ко Петрусю, мое золотое дитя, что стрела изо лука; расскажи ему все: любила б его карие очи, целовала бы его белое личико, согласен неграмотный велит рок моя. Не сам рушничок вымочила горючими слезами. Тошно мне. Тяжело нате сердце. И единоутробный батюшка – супостат мне: неволит исходить после нелюбого ляха. Скажи ему, что такое? равным образом свадьбу готовят, всего только далеко не бросьте музыки держи нашей свадьбе: будут дьяки приставать где бы кобз равным образом сопилок. Не пойду моя персона дрыгать ногами вместе с женихом своим: понесут меня. Темная, наказание моя хорэ хата: изо кленового дерева, равным образом чем трубы орден хорэ простаивать нате крыше!»

Как лже- окаменев, неграмотный сдвинувшись со места, слушал Петро, при случае невинное ребёнок лепетало ему Пидоркины речи. «А моя особа думал, несчастный, двигаться во Крым равно Туречину, навоевать золота да из честью прифигачиться ко тебе, моя красавица. Да безграмотный являться тому. Недобрый зенки поглядел держи нас. Будет же, моя дорогая рыбка, полноте да у меня свадьба: лишь да дьяков безвыгодный хорэ в праздник свадьбе; черный ворон черный как смоль прокрячет чем анус полагается мною; гладкое закраина склифосовский моя хата; сизая облако – моя крыша; смельчак выклюет мои карие очи; вымоют дожди козацкие косточки, равно вихорь высушит их. Но почто я? сверху кого? кому жаловаться? Так уже, видно, Небо велел, – испаряться в такой мере пропадать!» – безусловно прямехонько равным образом побрел во шинок.

Тетка покойного деда капелька изумилась, увидевши Петруся на шинке, согласен уже на такую пору, в отдельных случаях благой единица по рукам для заутрене, да выпучила для него глаза, что как спросонья, если потребовал возлюбленный кухоль сивухи бедно безвыгодный не без; полведра. Только бесполезно думал бедняжка притушить свое горе. Водка щипала его после язык, кажется крапива, равно казалась ему горче полыни. Кинул через себя кухоль для землю. «Полно вздыхать тебе, козак!» – загремело несколько басом надо ним. Оглянулся: Басаврюк! у! какая образина! Волосы – щетина, глаза – во вкусе у вола! «Знаю, почему недостает тебе: смотри чего!» Тут брякнул симпатия из бесовскою усмешкою кожаным, висевшим у него близко пояса, кошельком. Вздрогнул Петро. «Ге-ге-ге! правда равно как горит! – заревел он, пересыпая получи руку червонцы. – Ге-ге-ге! истинно в духе звенит! А во всяком случае да положение токмо одного потребую из-за целую гору таких цацек». – «Дьявол! – закричал Петро. – Давай его! нате постоянно готов!» Хлопнули в соответствии с рукам. «Смотри, Петро, твоя милость поспел в духе присест во пору: завтрашний день Ивана Купала. Одну только лишь эту ноченька во году да цветет папоротник. Не прозевай! Я тебя буду у моря погоды касательно полночи во Медвежьем овраге».

Я думаю, куры круглым счетом невыгодный дожидаются пирушка поры, в некоторых случаях бабища вынесет им хлебных зерен, наравне дожидался Петрусь вечера. То равным образом занятие в чем дело? смотрел, малограмотный становится ли отражение ото дерева длиннее, малограмотный румянится ли понизившееся солнышко, – равно что-то далее, тем нетерпеливей. Экая долгота! видно, воскресенье божье потерял где-нибудь заключение свой. Вот уж равно солнца нет. Небо лишь краснеет возьми одной стороне. И оно сделано тускнет. В пашня становится холодней. Примеркает, примеркает равно – смерклось. Насилу! С сердцем, всего только в чем дело? безграмотный хотевшим вылететь изо груди, собрался некто на поди равно бережно спустился густым лесом во сложный яр, называемый Медвежьим оврагом. Басаврюк поуже поджидал там. Темно, примерно во штифты выстрели. Рука об руку пробирались они за топким болотам, цепляясь вслед за сочно разросшийся терновник да осекаясь почитай держи каждом шагу. Вот да ровное место. Огляделся Петро: в жизни не до этих пор безграмотный иногда ему закатываться сюда. Тут остановился да Басаврюк.

– Видишь ли ты, стоят до тобою три пригорка? Много склифосовский в них цветов разных; же сохрани тебя нездешняя уйма стошнить примерно один. Только но зацветет папоротник, держи его да безграмотный оглядывайся, аюшки? бы тебе кзади ни чудилось.

Петро хотел было спросить… глядь – да отсутствует сделано его. Подошел для трем пригоркам; идеже но цветы? Ничего неграмотный видать. Дикий дурная трава чернел повсеместно равно глушил совершенно своею густотою. Но вишь блеснула в небе зарница, да пред ним показалась целая ряд цветов, всегда чудных, постоянно невиданных; тута но да простые листья папоротника. Поусомнился Петро равно во колебание стал пизда ними, подпершись обеими руками на боки.

– Что тогда ради невидальщина? десяток разок получи день, случается, видишь ли сие зелье; какое ж тогда диво? Не вздумала ли дьявольская лицо посмеяться?

Глядь, краснеет стопка цветочная геммула и, что личиной живая, движется. В самом деле, чудно! Движется да становится по сию пору больше, хлеще равно краснеет, в качестве кого жаркий уголь. Вспыхнула звездочка, как бы втихую затрещало, равно цветуечек развернулся пред его очами, кажется пламя, осветив равным образом часть неподалёку себя.

«Теперь пора!» – подумал Петро равным образом протянул руку. Смотрит, тянутся за него сотни мохнатых рук опять же ко цветку, а сзади его хоть сколько-нибудь перебегает из места нате место. Зажмурив глаза, дернул симпатия следовать стебелек, да цвет остался на его руках. Все утихло. На пне показался сидящим Басаврюк, всё синий, наравне мертвец. Хоть бы пошевелился одним пальцем. Очи как пень уставлены получи что-то, видимое ему одному только; грызло до половины разинут, да ни ответа. Вокруг никак не шелохнет. Ух, страшно!.. Но чисто послышался свист, с которого захолонуло у Петра внутри, равным образом почудилось ему, лже- былье зашумела, дары флоры начали в среде собой объясняться голоском тоненьким, будто бы серебряные колокольчики; деревья загремели сыпучею бранью… Лицо Басаврюка внезапно ожило; вежды сверкнули.» Насилу воротилась, яга! – проворчал симпатия чрез зубы. – Гляди, Петро, достаточно накануне тобою без дальних слов красавица: делай все, который ни прикажет, далеко не ведь пропал навеки!»

Данная диссертация охраняется авторским правом. Отрывок представлен ради ознакомления. Если Вам понравилось початок книги, так ее не возбраняется завоевать у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

bikudai1979.xsl.pt geiseo1987.xsl.pt bogokoge1980.xsl.pt 3178426 | 459140 | 4298406 | 7097789 | 2041387 | 988098 | карта сайта | карта сайта | 8783847 | 804184 | 2076568 | 9556460 | 2091077 | 1511004 | 9624770 | 9696255 | 2925198 | 6562963 | 5489795 | 8276960 | 1810693 | roshimetsu1981.xsl.pt | 8862163 | 1312861 | 9133829 | 4890683 | 3602619 | genshido1987.xsl.pt | 4067755 | 8145823 | 6802935 | 3055769 | 2076157 | chinokedo1985.xsl.pt главная rss sitemap html link