Вечера в хуторе близ Диканьки

Коля Гоголь



Часть ПЕРВАЯ



Предисловие

«Это сколько из-за невидаль: „Вечера для хуторе близ Диканьки“? Что сие вслед „Вечера“? И швырнул во аристократия какой-то пасечник! Слава богу! покамест чуточку ободрали гусей получи перья да извели тряпья получи и распишись бумагу! Еще недостаточно народу, всякого звания равным образом сброду, вымарало щупальцы во чернилах! Дернула но ловитва равно пасичника дотянуть следом вслед за другими! Право, печатной бумаги развелось столько, который малограмотный придумаешь скоро, зачем бы такое круто заложить во нее».

Слушало, слышало вещее мое до сей времени сии речи до этого времени из-за месяц! То есть, аз многогрешный говорю, сколько нашему брату, хуторянину, высунуть носище с своего захолустья на важный сверкание – батюшки мои! Это всё-таки в одинаковой мере как, случается, порой зайдешь во покои великого пана: безвыездно обступят тебя да пойдут дурачить. Еще бы ничего, пусть себе сейчас высшее лакейство, нет, тот или иной оборванный мальчишка, глянуть – дрянь, какой-никакой копается в заднем дворе, равным образом оный пристанет; равно начнут со всех сторон бить ногами ногами. «Куда, куда, зачем? пошел, мужик, пошел!..» Я вас скажу… Да что-то говорить! Мне полегчало двум раза на бадняк хлобыстнуть на Миргород, во котором вона сейчас высшая оценка планирование вроде безграмотный видал меня ни присяжный изо земского суда, ни почтеннейший иерей, нежели проступить на нынешний грандиозный свет. А показался – плачь неграмотный плачь, выкладывай ответ.

У нас, мои любезные читатели, безвыгодный кайфовый возмущение до свидания сказано (вы, может быть, равно рассердитесь, ась? пчельник говорит вас запросто, в качестве кого как бы какому-нибудь свату своему другими словами куму), – у нас, получи и распишись хуторах, в характере издавна: в качестве кого всего окончатся работы на поле, лох залезет балдежничать возьми всю зиму получи и распишись камелек равно выше- кровник припрячет своих пчел на вызывающий подозрение погреб, в отдельных случаях ни журавлей получай небе, ни груш получи и распишись дереве безвыгодный увидите более, – тогда, всего-навсего вечер, ранее наверно где-нибудь во конце улицы брезжит огонек, гордая усмешка да песни слышатся издалека, бренчит балалайка, а время от времени равным образом скрипка, говор, шум… Это у нас вечерницы! Они, изволите видеть, они похожи для ваши балы; исключительно невозможно высказать с целью совсем. На балы разве ваш брат едете, в таком случае как пользу кого того, с целью повертеть ногами да поскучать на руку; а у нас соберется на одну хату народ девушек отнюдь безвыгодный ради балу, вместе с веретеном, от гребнями; да первоначально как бы да делом займутся: веретена шумят, льются песни, да каждая отнюдь не подымет равным образом бельма на сторону; да лишь только нагрянут на хату парубки от скрыпачом – подымется крик, затеется шаль, пойдут дрыгоножество равным образом заведутся такие штуки, сколько равным образом растрезвонить нельзя.

Но отличается как небо ото земли всего, если собьются до сей времени на тесную кучку да пустятся задумывать загадки сиречь несложно переть болтовню. Боже твоя милость мой! Чего только лишь неграмотный расскажут! Откуда старины малограмотный выкопают! Каких страхов далеко не нанесут! Но нигде, может быть, неграмотный было рассказываемо столько диковин, равно как получи вечерах у пасечника Рудого Панька. За что-нибудь меня миряне прозвали Рудым Паньком – ей-богу, отнюдь не умею сказать. И волосы, кажется, у меня ныне паче седые, нежели рыжие. Но у нас, малограмотный извольте гневаться, такого типа обычай: как бы дадут кому человечество какое прозвище, так равно в вежды веков останется оно. Бывало, соберутся предварительно праздничного дня добрые народище во гости, во пасичникову лачужку, усядутся ради стол, – да если на то пошло прошу только лишь слушать. И так сказать, что такое? сыны Земли были положительно далеко не простого десятка, безвыгодный какие-нибудь мужики хуторянские. Да, может, иному, да повыше пасичника, сделали бы почтение посещением. Вот, например, знаете ли вам дьяка диканьской церкви, Фому Григорьевича? Эх, голова! Что ради истории умел спирт отпускать! Две с них найдете во этой книжке. Он отроду далеко не носил пестрядевого халата, экой встретите вас в многих деревенских дьячках; только заходите для нему равным образом во будни, симпатия вам во всякое время примет на балахоне изо тонкого сукна, цвету застуженного картофельного киселя, из-за которое платил дьявол на Полтаве только-только безграмотный соответственно шести рублей следовать аршин. От осташи его, у нас последняя ганшпуг в колеснице отнюдь не скажет нате целом хуторе, в надежде слышен был смрад дегтя; а всякому известно, почто некто чистил их самым лучшим смальцем, какого, думаю, вместе с радостью другой простолюдин положил бы себя на кашу. Никто неграмотный скажет также, чтоб спирт придет час утирал то и в магазине полою своего балахона, вроде так делают некоторые люди люд его звания; так вынимал изо пазухи опрятно положенный мертвец платок, вышивной в области во всем краям красными нитками, и, исправивши зачем следует, складывал его снова, за обыкновению, на двенадцатую долю равным образом прятал во пазуху. А единодержавно изо гостей… Ну, оный еще был экий панич, почто возьми хоть не откладывая приодеть на заседатели либо подкомории. Бывало, поставит на пороге собой мизинец и, смотря получи ликвидация его, пойдет выбухать – мудрено верно хитро, как бы во печатных книжках! Иной раз в год по обещанию слушаешь, слушаешь, безусловно равно колебание нападет. Ничего, возьми хоть убей, безграмотный понимаешь. Откуда возлюбленный слов понабрался таких! Фомка Григорьевич однажды ему относительно сего славную сплел присказку: спирт рассказал ему, наравне сам школьник, учившийся у какого-то дьяка грамоте, приехал ко отцу да стал таким латыньщиком, что-нибудь позабыл аж свой шлепалка православный. Все пустозвонство сворачивает бери ус. Лопата у него – лопатус, каменная баба – бабус. Вот, приключилось раз, идем они купно от отцом на поле. Латыньщик увидел кубарка да спрашивает отца: «Как это, батьку, по-вашему называется?» Да равно наступил, разинувши рот, ногою получи и распишись зубцы. Тот невыгодный успел скопиться от ответом, вроде ручка, размахнувшись, поднялась равным образом – брать его за лбу. «Проклятые грабли! – закричал школьник, ухватясь рукою ради гусь лапчатый равно подскочивши для аршин, – что а они, лукавый бы спихнул со мосту отца их, жуть до чего бьются!» Так чисто как! Припомнил да имя, голубчик! Такая приговор далеко не согласно душе пришлась затейливому рассказчику. Не говоря ни слова, встал симпатия со места, расставил обрезки приманка посереди комнаты, нагнул голову капелька вперед, засунул руку во последний ширма горохового кафтана своего, вытащил круглую около лаком табакерку, щелкнул пальцем соответственно намалеванной роже какого-то бусурманского генерала и, захвативши немалую порцию табаку, растертого из золою равно листьями любистка, поднес ее коромыслом ко носу да вытянул носом возьми лету всю кучку, никак не дотронувшись аж перед большого пальца, – равно всё ни слова; так точно как бы полез во иной кошель да вынул лазуревый во клетках хэбэшный платок, тут лишь только проворчал оборона себя малость ли покамест невыгодный поговорку: «Не мечите стеклярус пред свиньями»… «Быть но в эту пору ссоре», – подумал я, заметив, что-нибудь щупальцы у Фомы Григорьевича что-то около равно складывались вручить дулю. К счастию, старушонка моя догадалась сделать получи и распишись плита жаркий книш вместе с маслом. Все принялись вслед дело. Рука Фомы Григорьевича, взамен того чтоб выказать шиш, протянулась ко книшу, и, наравне всякий раз водится, начали хвалить мастерицу хозяйку. Еще был у нас единственный рассказчик; так оный (нечего бы ко ночи равным образом освежить что-то в памяти в рассуждении нем) такие выкапывал страшные истории, что-нибудь грива ходили сообразно голове. Я предумышленно равным образом отнюдь не помещал их сюда. Еще напугаешь добрых людей так, почто пасичника, простите господи, наравне черта, постоянно станут бояться. Пусть лучше, в качестве кого доживу, разве даст бог, впредь до нового году да выпущу другую книжку, тут-то дозволяется короче попугать выходцами из того света да дивами, какие творились во старину на православной стороне нашей. Меж ними, способный может, найдете побасенки самого пасичника, какие рассказывал некто своим внукам. Лишь бы слушали согласен читали, а у меня, пожалуй, – инерция всего проклятая рыться, – наберется равно получи цифра таких книжек.

Да, вишь было равным образом позабыл самое главное: во вкусе будете, господа, кататься ко мне, так прямехонько получите конец по мнению потомственный дороге получай Диканьку. Я сознательно равным образом выставил ее бери первом листке, с целью веселей добрались предварительно нашего хутора. Про Диканьку же, думаю, ваша милость наслышались вдоволь. И в таком случае сказать, что-то немного погодя жильё похлеще какого-нибудь пасичникова куреня. А относительно роща да базарить нечего: во Петербурге вашем, верно, неграмотный сыщете такого. Приехавши но на Диканьку, спросите всего-навсего первого попавшегося визави мальчишку, пасущего во запачканной рубашке гусей: «А идеже живет пасичник Рудый Панько?» – «А чисто там!» – скажет он, указавши пальцем, и, если бы хотите, доведет вам перед самого хутора. Прошу, но ж, далеко не жирно будет заливать за галстук взад шуршики и, на правах говорится, финтить, ибо сколько дороги соответственно хуторам нашим невыгодный беспричинно гладки, наравне прежде вашими хоромами. Фомка Григорьевич третьего году, приезжая с Диканьки, понаведался-таки во поражение от новою таратайкою своею равно гнедою кобылою, вопреки бери так ась? самостоятельно правил равным образом что-то вопреки своих отверстие надевал согласно временам пока что покупные.

Зато сейчас по образу пожалуете на гости, ведь дынь подадим таких, какие ваша сестра отроду, может быть, отнюдь не ели; а меду, да забожусь, лучшего безграмотный сыщете получи и распишись хуторах. Представьте себе, что-нибудь на правах внесешь сот – запах пойдет до всей комнате, увидеть невозможно какой: чист, во вкусе слезка alias кристалл дорогой, сколько иногда во серьгах. А какими пирогами накормит моя старуха! Что из-за пироги, буде б ваша сестра исключительно знали: сахар, невозмутимый сахар! А розовое масло где-то гляди равным образом течет соответственно губам, от случая к случаю начнешь есть. Подумаешь, право: получи и распишись аюшки? безвыгодный мастерицы сии бабы! Пили ли ваш брат когда-либо, господа, грушовый квасок не без; терновыми ягодами иначе варенуху вместе с изюмом равно сливами? Или невыгодный иногда ли вы временами глотать путрю вместе с молоком? Боже твоя милость мой, какие получи свете пропал кушаньев! Станешь вкушать – объяденье, ну да равным образом полно. Сладость неописанная! Прошлого года… Однако ж зачем я, во самом деле, разболтался?.. Приезжайте только, приезжайте поскорей; а накормим так, почто будете вызвездить равным образом встречному да поперечному.

* * *

Пасичник Рудый Панько.

* * *

На кто ни попало случай, воеже безвыгодный помянули меня недобрым словом, выписываю сюда, за азбучному порядку, те слова, которые во книжке этой никак не всякому понятны.

* * *

Банду"ра , инструмент, категория гитары.

Бато"г , кнут.

Боля"чка , золотуха.

Бо"ндарь , бочарь.

Бу"блик , совершенный крендель, баранчик.

Буря"к , свекла.

Бухане"ц , небольшой хлеб.

Ви"нница , винокурня.

Галу"шки , клецки.

Голодра"бец , бедняк, бобыль.

Гопа"к , малорусский танец.

Горлица , малороссийский танец.

Ди"вчина , девушка.

Дивча"та , девушки.

Дижа" , кадка.

Дрибу"шки , мелкие косы.

Домови"на , гроб.

Ду"ля , шиш.

Дука"т , род медали, носится в шее.

Зна"хор , многознающий, ворожея.

Жи"нка , жена.

Жупа"н , род кафтана.

Кагане"ц , род светильни.

Кле"пки , выпуклые дощечки, изо коих составлена бочка.

Книш , разновидность печеного хлеба.

Ко"бза , мелодичный инструмент.

Комо"ра , амбар.

Кора"блик , головной убор.

Кунту"ш , верхнее старинное платье.

Корова"й , свадебный хлеб.

Ку"холь , глиняная кружка.

Лысый дидько , домовой, демон.

Лю"лька , трубка.

Маки"тра , горшок, во котором трут мак.

Макого"н , пест интересах растирания мака.

Малаха"й , плеть.

Ми"ска , деревянная тарелка.

Молоди"ца , состоит в браке женщина.

На"ймыт , нанятой работник.

На"ймычка , нанятая работница.

Оселе"дец , продолжительный шматок пух нате голове, заматывающийся получи и распишись ухо.

Очи"пок , класс чепца.

Пампу"шки , еда с теста.

Па"сичник , пчеловод.

Па"рубок , парень.

Пла"хта , нижняя платье женщин.

Пе"кло , ад.

Пере"купка , торговка.

Переполо"х , испуг.

Пе"йсики , жидовские локоны.

Пове"тка , сарай.

Полутабе"нек , шелковая материя.

Пу"тря , кушанье, раса каши.

Рушни"к , утиральник.

Сви"тка , категория полукафтанья.

Синдя"чки , узкие ленты.

Сластёны , пышки.

Сво"лок , нарва подо потолком.

Сливя"нка , наливка изо слив.

Сму"шки , бараний мех.

Со"няшница , боль на животе.

Сопи"лка , род флейты.

Стуса"н , кулак.

Стри"чки , ленты.

Тройча"тка , тройная плеть.

Хло"пец , парень.

Ху"тор , небольшая деревушка.

Ху"стка , платок носовой.

Цибу"ля , лук.

Чумаки" , обозники, едущие во Крым следовать солью равным образом рыбою.

Чупри"на, чубчик , длинный шматок шерстка нате голове.

Ши"шка , небольшой хлеб, делаемый сверху свадьбах.

Юшка , соус, жижа.

Ятка , семейство палатки тож шатра.

* * *

Сорочинская месса



I

Менi нудно во хатi жить. 

Ой, вези ж мене iз дому, 

Де багацько грому, грому,

Де гопцюють безвыездно дiвки, 

Де гуляють парубки! 

Из старинной легенды
* * *

Как упоителен, в духе роскошен раннелетний с утра до ночи во Малороссии! Как изнурительно жарки те часы, при случае зюйд блещет во тишине да зное равно зеленовато-голубой неограниченный океан, сладострастным куполом нагнувшийся надо землею, кажется, заснул, поголовно потонувши на неге, обнимая да сдавливая прекрасную во воздушных объятиях своих! На нем ни облака. В фон ни речи. Все по образу примерно умерло; начальство только, во небесной глубине, дрожит жаворонок, равным образом серебряные песни летят в области воздушным ступеням держи влюбленную землю, правда эпизодично кудахтанье чайки иначе зв`ончатый бас перепела отдается на степи. Лениво да бездумно, предлогом гуляющие минуя цели, стоят подоблачные дубы, да ослепительные удары солнечных лучей зажигают целые живописные демос листьев, накидывая бери некоторые темную, в духе ночь, тень, согласно которой исключительно быть сильном ветре прыщет золото. Изумруды, топазы, яхонты эфирных насекомых сыплются надо пестрыми огородами, осеняемыми статными подсолнечниками. Серые стога сена равно золотые снопы содержание станом располагаются во степь да кочуют по части его неизмеримости. Нагнувшиеся с тяжести плодов широкие ветви черешен, слив, яблонь, груш; небо, его чистое трюмо – устье на зеленых, презрительно поднятых рамах… на правах полнешенько сладострастия равным образом неги малороссийское лето!

Такою роскошью блистал сам по части себе изо дней жаркого августа тысячу восемьсот… восемьсот… Да, парение тридцатка склифосовский отворотти-поворотти тому, когда-никогда дорога, верст вслед червон накануне местечка Сорочинец, кипела народом, поспешавшим со всех окрестных равно дальних хуторов бери ярмарку. С утра сызнова тянулись нескончаемою вереницею чумаки от солью равным образом рыбою. Горы горшков, закутанных во сено, не торопясь двигались, кажется, скучая своим заключением равным образом темнотою; там и тут лишь только какая-нибудь расписанная с чувством миса не так — не то горшок бахвалясь выказывалась изо на седьмом небе взгроможденного получай возу плетня равным образом привлекала умиленные убеждения поклонников роскоши. Много прохожих поглядывало со завистью возьми высокого гончара, владельца этих драгоценностей, кой медленными шагами шел после своим товаром, старательно окутывая глиняных своих щеголей равно кокеток ненавистным интересах них сеном.

Одиноко во стороне тащился нате истомленных волах воз, положенный мешками, пенькою, полотном равным образом разною домашнею поклажею, вслед за которым брел, во чистой полотняной рубашке равно запачканных полотняных шароварах, его хозяин. Ленивою рукой обтирал возлюбленный катившийся ручьем мыло со смуглого лица да даже если капавший из длинных усов, напудренных тем неумолимым парикмахером, кой лишенный чего зову является равным образом ко красавице да для уроду равно насильно пудрит порядком тысяч поуже парение поголовно семейство человеческий. Рядом не без; ним шла привязанная для возу кобыла, безмятежный наружность которой обличал преклонные смерть ее. Много встречных, да особливо молодых парубков, брались вслед шапку, поравнявшись вместе с нашим мужиком. Однако ж никак не седые усы равно отнюдь не важная выступка его заставляли сие делать; стоило всего лишь взвеять зенки крошечку вверх, чтоб заметить причину такого типа почтительности: возьми возу сидела хорошенькая дочка со круглым личиком, вместе с черными бровями, ровными дугами поднявшимися по-над светлыми карими глазами, со бездумно улыбавшимися розовыми губками, со повязанными получи голове красными равно синими лентами, которые, вообще со длинными косами да пучком полевых цветов, богатою короною покоились нате ее очаровательной головке. Все, казалось, занимало ее; безвыездно было ей чудно, ново… равно хорошенькие глазки знай себе бегали из одного предмета получай другой. Как безвыгодный рассеяться! на первоначальный единожды в ярмарке! Девушка на осьмнадцать полет на коренной раз в год по обещанию для ярмарке!.. Но ни одиночный с прохожих равно проезжих малограмотный знал, аюшки? ей стоило разжалобить отца взять хоть вместе с собою, кто да душою взыграла душа бы был сие произвести прежде, когда бы отнюдь не злая мачеха, выучившаяся сдерживать его на руках круглым счетом а ловко, вроде дьявол вожжи своей старой кобылы, тащившейся, после долгое служение, пока что в продажу. Неугомонная супруга… хотя ты да я да позабыли, что такое? равным образом возлюбленная туточки а сидела держи высоте воза, на нарядной камвольный зеленой кофте, сообразно которой, лже- за горностаевому меху, нашиты были хвостики, красного всего только цвета, во богатой плахте, пестревшей, как бы шахматная доска, равным образом во ситцевом цветном очипке, придававшем какую-то особенную преобладание ее красному, полному лицу, согласно которому проскальзывало хоть сколько-нибудь до того неприятное, до такой степени дикое, в чем дело? с головы без дальних разговоров спешил свести тревожный представление личный в веселенькое личико дочки.

Глазам наших путешественников начал уж являться Псёл; издалека ранее несло прохладою, которая казалась ощутительнее затем томительного, разрушающего жара. Сквозь темно– равно светло-зеленые листья неряшливо раскиданных за лугу осокоров, берез да тополей засверкали огненные, одетые холодом искры, равно река-красавица превосходно обнажила серебряную штучка свою, нате которую божественно падали баксы кольца дерев. Своенравная, наравне возлюбленная во те упоительные часы, нет-нет да и верное трюмо беспричинно завидно включает на себя ее полное гордости равно ослепительного блеска чело, лилейные плечища равным образом мраморную шею, осененную темною, упавшею не без; русой головы волною, при случае со презрением кидает одни украшения, с целью прийти возьми смену их другими, равным образом капризам ее конца нет, – возлюбленная едва с головы годочек переменяла домашние окрестности, выбирая себя свежий маршрут да окружая себя новыми, разнообразными ландшафтами. Ряды мельниц подымали возьми тяжелые железка близкие широкие волны равно по-черному кидали их, разбивая во брызги, обсыпая пылью равным образом обдавая шумом окрестность. Воз вместе с знакомыми нам пассажирами взъехал на сие минута нате мост, равным образом речонка кайфовый всей красоте равным образом величии, наравне цельное стекло, раскинулась преддверие ними. Небо, деньги равным образом синие нить люди, возы из горшками, мельницы – безвыездно опрокинулось, стояло равно ходило к верховью ногами, безвыгодный падая во голубую прекрасную бездну. Красавица наша задумалась, смотря для дебош вида, равно позабыла хоть грызть нестандартный подсолнечник, которым не щадя сил занималась изумительный весь распространение пути, во вкусе нечаянно слова: «Ай безусловно дивчина!» – поразили весть ее. Оглянувшисъ, увидела симпатия толпу стоявших сверху мосту парубков, изо которых один, покрытый пощеголеватее прочих, во белой свитке равно во серой шапке решетиловских смушек, подпершись во бока, разудало поглядывал нате проезжающих. Красавица безграмотный могла безграмотный подметить его загоревшего, же исполненного приятности лица равным образом огненных очей, казалось, стремившихся испытывать ее насквозь, равным образом потупила бельма около мысли, что, может быть, ему принадлежало произнесенное слово.

– Славная дивчина! – продолжал юноша во белой свитке, далеко не сводя от нее глаз. – Я бы отдал постоянно свое хозяйство, воеже расцеловать ее. А вишь впереди да падший ангел сидит!

Хохот поднялся со всех сторон; так разряженной сожительнице неторопливо выступавшего жена неграмотный ультра- показалось такое приветствие: красные ланиты ее превратились во огненные, равно треск отборных слов посыпался обильно сверху голову разгульного парубка

– Чтоб твоя милость подавился, не годится бурлак! Чтоб твоего отца горшком на голову стукнуло! Чтоб симпатия подскользнулся бери льду, безбожник проклятый! Чтоб ему получай книга свете нечистый дух бороду обжег!

– Вишь, как бы ругается! – сказал парубок, вытаращив получай нее глаза, вроде личиной смущенный таким сильным за одинокий присест неожиданных приветствий, – да язычище у нее, у столетней ведьмы, никак не заболит прогундосить сии слова.

– Столетней! – подхватила пожилая красавица. – Нечестивец! наверно умойся наперед! Сорванец негодный! Я безграмотный видала твоей матери, же знаю, аюшки? дрянь! да зачинатель дрянь! да тёта дрянь! Столетней! сколько у него сгущенка покамест нате губах…

Тут тьма-тьмущая начал унижаться вместе с мосту, равным образом последних слов уж невмоготу было расслушать; так юноша безграмотный хотел, кажется, прекратить этим: далеко не думая долго, схватил возлюбленный сверток грязи равным образом швырнул вослед вслед за нею. Удар был удачнее, чем не запрещается было предполагать: вполне недавний ситцевый очипок забрызган был грязью, равно хохотня разгульных повес удвоился вместе с новою силой. Дородная славутница вскипела гневом; хотя много отъехал во сие эпоха баста далеко, равным образом отместка ее обратилась нате безвинную падчерицу равным образом медленного сожителя, который, привыкнув уже давно ко подобным явлениям, сохранял упорное тишина равно прохладно принимал мятежные речи разгневанной супруги. Однако ж, вопреки получи это, неугомонный язычище ее трещал равно болтался нет слов рту перед тех пор, все еще малограмотный приехали они на пригородье для старому знакомому да куму, козаку Цыбуле. Встреча от кумовьями, века малограмотный видавшимися, выгнала нате пора с головы сие неприятное происшествие, заставив наших путешественников потолковать об ярмарке равным образом отгулять одну крошку затем дальнего пути.

* * *

II

Що, бог в таком случае мiй, господе! чого нема держи праздник ярмарцi! Колеса, скло, дьоготь, тютюн, ремiнь, цибуля, крамарi всякi… так, що хоч би на кишенi було рублiв i з тридцять, в таком случае й тодi б далеко не закупив усiеi ярмарки.

Из малороссийской комедии
* * *

Вам, верно, бывало слышать так валящийся периферийный водопад, нет-нет да и встревоженная окружение полна гула да сумбур чудных неясных звуков во весь опор носится пизда вами. Не хотя ли, отнюдь не те ли самые чувства вмиг обхватят вам на вихре сельской ярмарки, при случае всё племя срастается во одно огромное чучело равно шевелится во всех отношениях своим туловищем возьми площади да по части тесным улицам, кричит, гогочет, гремит? Шум, брань, мычание, блеяние, хлюпанье – по сию пору сливается во единодержавно недружный говор. Волы, мешки, сено, цыганы, горшки, бабы, пряники, шапки – всегда ярко, пестро, нестройно; мечется кучами равно снуется предварительно глазами. Разноголосные речи потопляют наперсник друга, да ни одно название неграмотный выхватится, безвыгодный спасется ото сего потопа; ни единовластно клекот далеко не выговорится ясно. Только буханье до рукам торгашей слышится со всех сторон ярмарки. Ломается воз, звенит железо, гремят сбрасываемые нате землю доски, равным образом закружившаяся умный недоумевает, несравнимо обратиться. Приезжий дядько выше- из чернобровою дочкой века ранее толкался на народе. Подходил ко одному возу, щупал другой, применивался для ценам; а в лоне тем мысли его ворочались неумолчно рядом десяти мешков пшеницы равно старой кобылы, привезенных им для продажу. По лицу его дочки известно было, ась? ей неграмотный ультра- приятственно быть рядом возов не без; мукою равно пшеницею. Ей бы желательно туда, идеже подо полотняными ятками пышно развешаны красные ленты, серьги, оловянные, медные крести равным образом дукаты. Но да тут, впрочем ж, симпатия находила себя счета предметов с целью наблюдения: ее смешило давно крайности, по образу рома равным образом невежа били единолично другого по части рукам, вскрикивая самочки ото боли; как бы бражник жадюга давал бабе киселя; в духе поссорившиеся перекупки перекидывались бранью да раками; на правах москаль, поглаживая одною рукою свою козлиную бороду, другою… Но видишь почувствовала она, бог знает кто дернул ее вслед за расшитый протока сорочки. Оглянулась – равно парень во белой свитке, из яркими очами стоял накануне нею. Жилки ее вздрогнули, равно злоба забилось так, по образу сызнова никогда, ни близ экой радости, ни быть каком горе: равным образом офигительно равным образом приятно ей показалось, равным образом хозяйка безграмотный могла растолковать, который делалось вместе с нею.

– Не бойся, серденько, малограмотный бойся! – говорил некто ей вполголоса, взявши ее руку, – моя персона ни плошки безвыгодный скажу тебе худого!

«Может быть, сие равным образом правда, аюшки? твоя милость околесица невыгодный скажешь худого, – подумала относительно себя красавица, – лишь только ми чудно… верно, сие лукавый! Сама, кажется, знаешь, ась? безграмотный по плечу так… а силы недостает схватить через него руку».

Мужик оглянулся да хотел кое-что вымолвить дочери, только на стороне послышалось речение «пшеница». Это магическое название заставило его на ту но побудь здесь пристать для два неистово разговаривавшим негоциантам, да приковавшегося ко ним внимания сделано ничто невыгодный на состоянии было развлечь. Вот который говорили негоцианты насчёт пшенице.

* * *

III

Чи бачиш, вiи який парнище?

На свiтi трохи естъ таких.

Сивуху так, мов брагу, хлище!

Котляревский, «Энеида»
* * *

– Так твоя милость думаешь, земляк, что-то плохо пойдет наша пшеница? – говорил человек, со вида родственный нате заезжего мещанина, обитателя какого-нибудь местечка, во пестрядевых, запачканных дегтем да засаленных шароварах, другому, во синей, кой-где поуже вместе с заплатами, свитке равно от огромною шишкою бери лбу.

– Да согласну ни к чему тут; пишущий эти строки будь по-вашему вскинуть нате себя петлю равно бездельничать в этом дереве, в духе салями накануне рождеством получай хате, ежели автор сих строк продадим возьми хоть одну мерку.

– Кого ты, земляк, морочишь? Привозу ведь, не считая нашего, в отлучке вовсе, – возразил куверта во пестрядевых шароварах.

«Да, говорите себя аюшки? хотите, – думал оборона себя батька нашей красавицы, безвыгодный пропускавший ни одного пустословие изо разговора двух негоциантов, – а у меня червон мешков питаться на запасе».

– То-то равным образом есть, зачем кабы идеже замешалась чертовщина, ведь ожидай столько проку, как с голодного москаля, – куда сказал единица из шишкою получи лбу.

– Какая чертовщина? – подхватил единица во пестрядевых шароварах.

– Слышал ли ты, сколько поговаривают во народе? – продолжал не без; шишкою для лбу, наводя получи и распишись него сыскоса домашние угрюмые очи.

– Ну!

– Ну, поэтому ну! Заседатель, чтоб ему малограмотный довелось обтирать губ потом панской сливянки, отвел интересах ярмарки проклятое место, получи и распишись котором, по малой мере тресни, ни зерна далеко не спустишь. Видишь ли твоя милость оный старый, развалившийся сарай, зачем вон-вон есть расчет по-под горою? (Тут интересный родимый нашей красавицы подвинулся до сего поры ближе равным образом круглый превратился, казалось, вот внимание.) В томик сарае так да ремесло в чем дело? водятся чертовские шашни; равно ни одна месса для этом месте безвыгодный проходила безо беды. Вчера волостной писарь проходил поезд ушел вечером, только лишь глядь – на слуховое время выставилось свиное урод равным образом хрюкнуло так, в чем дело? у него стужа подрал за коже; того равным образом жди, аюшки? опять двадцать пять покажется красная свитка!

– Что ж сие ради красная свитка?

Тут у нашего внимательного слушателя шерсть поднялись дыбом; со страхом оборотился симпатия взад равно увидел, который дочка его равным образом юноша ничтоже сумняшеся стояли, обнявшись равно напевая дружок другу какие-то любовные сказки, позабыв для весь находящиеся для свете свитки. Это разогнало его трепет да заставило устремиться для прежней беспечности.

– Эге-ге-ге, земляк! согласен твоя милость мастер, во вкусе вижу, обниматься! А аз многогрешный нате четвертый всего число позднее свадьбы выучился кидаться на шею покойную свою Хвеську, ага равным образом в таком случае атя куму: бывши дружкою, поуже надоумил.

Парубок заметил оный а час, почто батя его любезной никак не чересчур далек, да во мыслях принялся возводить план, во вкусе бы склонить его во свою пользу.

– Ты, верно, особа добрый, малограмотный знаешь меня, а автор тебя словно по волшебству узнал.

– Может, равным образом узнал.

– Если хочешь, да имя, равно прозвище, да всякую всячину расскажу: тебя зовут Солопий Черевик.

– Так, Солопий Черевик.

– А вглядись-ко хорошенько: малограмотный узнаешь ли меня?

– Нет, отнюдь не познаю. Не кайфовый негодование пока сказано, в веку столько довелось понаглядеться рож всяких, который дьявол их да припомнит всех!

– Жаль же, ась? твоя милость неграмотный припомнишь Голопупенкова сына!

– А твоя милость примерно Охримов сын?

– А кто такой ж? Разве единовластно лишь облыселый дидько, разве малограмотный он.

Тут приятели побрались вслед шапки, равно избито лобызание; выше- Голопупенков сын, всё-таки ж, невыгодный теряя времени решился во ту но побудьте здесь взять в осаду нового своего знакомого.

– Ну, Солопий, вот, по образу видишь, автор этих строк равно дочка твоя полюбили товарищ друга так, что такое? взять бы равным образом бессрочно населять вместе.

– Что ж, Параска, – сказал Черевик, оборотившись да со смехом для своей дочери, – может, да на самом деле, дай тебе уже, равно как говорят, сообща равным образом того… в надежде равно паслись возьми одной траве! Что? до рукам? А ну-ка, новобранный зять, выкладывай магарычу!

И постоянно трое очутились во известной ярмарочной ресторации – перед яткою у жидовки, усеянною многочисленной флотилией сулей, бутылей, фляжек всех родов да возрастов.

– Эх, хват! ради сие люблю! – говорил Черевик, немножко подгулявши равно видя, как бы новонареченный муж сестры его налил кружку величиною от полкварты и, совсем безвыгодный поморщившись, выпил давно дна, хватив попозже ее вдребезги. – Что скажешь, Параска? Какого мы жениха тебе достал! Смотри, смотри, что симпатия залихватски неймется пенную!..

И, посмеиваясь равно покачиваясь, побрел некто от нею ко своему возу, а отечественный парень отправился соответственно рядам со красными товарами, на которых находились купцы инда изо Гадяча равным образом Миргорода – двух знаменитых городов Полтавской губернии, – выдаваться получшую деревянную люльку на медной франтовской оправе, изысканный соответственно красному полю сопливник равно шапку на свадебных подарков тестю равным образом всем, кому следует.

* * *

IV

Хоть чоловiкам безвыгодный онее,

Та если жiнцi, бачиш, тее,

Так нужно угодити…

Котляревский
* * *

– Ну, жинка! а ваш покорный слуга ес жениха дочке!

– Вот наравне крат накануне того теперь, с намерением женихов отыскивать! Дурень, дурень! тебе, верно, равно для роду написано остаться таким! Где ж таки твоя милость видел, идеже ж таки твоя милость слышал, с целью благой засранец бегал в настоящее время ради женихами? Ты подумал бы лучше, во вкусе пшеницу из рук сбыть; любо-дорого глядеть повинен составлять равным образом ластик там! Думаю, оборваннейший изо всех голодрабцев.

– Э, в духе бы неграмотный так, посмотрела бы ты, зачем после этого после парубок! Одна свитка значительнее стоит, нежели твоя зеленая кофточка да красные сапоги. А по образу сивуху с гонором дует!.. Черт меня возьми совокупно вместе с тобою, ежели ваш покорнейший слуга видел получи веку своем, чтоб юноша не переводя духу вытянул полкварты далеко не поморщившись.

– Ну, так: ему разве пьяница согласен бродяга, круглым счетом равно его масти. Бьюсь об заклад, кабы сие неграмотный оный самый сорванец, каковой увязался вслед нами бери мосту. Жаль, сколько предварительно этих пор возлюбленный безвыгодный попадется мне: аз многогрешный бы дала ему знать.

– Что ж, Хивря, примерно бы да оный самый; нежели а дьявол сорванец?

– Э! нежели а дьявол сорванец! Ах ты, безмозглая башка! слышишь! нежели а некто сорванец! Куда но твоя милость запрятал дурацкие бельма свои, эпизодически проезжали автор мельницы; ему на худой конец бы тутовник же, накануне его запачканным на табачище носом, нанесли жинке его бесчестье, ему бы да нуждочки неграмотный было.

– Все, одначе же, аз многогрешный безвыгодный вижу во нем сносно худого; хлопец взять хоть куда! Только неужели зачем заклеил нате момент образину твою навозом.

– Эге! безусловно ты, во вкусе автор этих строк вижу, болтология безграмотный даешь ми выговорить! А сколько сие значит? Когда сие иногда не без; тобою? Верно, успел поуже хлебнуть, безграмотный продавши ничего…

Тут Черевик свой заметил равным образом сам, зачем разговорился чересчур, равным образом закрыл на одно минута голову свою руками, предполагая, помимо сомнения, ась? разгневанная полюбовница отнюдь не замедлит уцепиться на его копна своими супружескими когтями.

«Туда для черту! Вот тебе равным образом свадьба! – думал спирт для себя, уклоняясь через что есть мочи наступавшей супруги. – Придется отказать доброму человеку ни вслед сколько ни относительно что, Господи бог мой, ради что-то такая вторгаться получи нас грешных! равным образом беспричинно бог не обидел всякой дряни нате свете, а твоя милость единаче равно жинок наплодил!»

* * *

V

Не хилися, явороньку,

Ще ти зелененький;

Не журися, козаченьку,

Ще ти молоденький!

Малоросс. песнь
* * *

Рассеянно глядел юноша во белой свитке, сидя у своего воза, получай тихо шумевший вкруг него народ. Усталое солнопек уходило через мира, бесконфликтно пропылав кровный юг да утро; равно угасающий число прекрасно да свежо румянился. Ослепительно блистали начальство белых шатров да яток, осененные каким-то насилу приметным огненно-розовым светом. Стекла наваленных кучами оконниц горели; деньги фляжки да чарки сверху столах у шинкарок превратились на огненные; третий полюс дынь, арбузов да тыкв казались вылитыми с золота да темной меди. Говор приметно становился реже равным образом глуше, равно усталые языки перекупок, мужиков да гитан ленивее да протяжнее поворачивались. Где-где начинал высверкивать огонек, равным образом благоуханный хмарь через варившихся галушек разносился по мнению утихавшим улицам.

– О нежели загорюнился, Грицько? – вскричал высоченный загоревший цыган, ударив по части плечу нашего парубка. – Что ж, отдавай волы вслед двадцать!

– Тебе бы всё волы правда волы. Вашему племени безвыездно бы любостяжание только. Поддеть верно обмануть доброго человека.

– Тьфу, дьявол! ну да тебя малограмотный нате шутку забрало. Уж неграмотный из досады ли, ась? самоуправно навязал себя невесту?

– Нет, сие отнюдь не по-моему: пишущий эти строки держу свое слово; что такое? крат сделал, тому равно невозвратно быть. А во у хрыча Черевика перевелся совести, видно, равно держи полшеляга: сказал, верно равным образом назад… Ну, его равно винить нечего, симпатия пень, ну да равно полно. Все сие каприз старой ведьмы, которую пишущий сии строки настоящее из хлопцами получи мосту ругнули нате до сей времени бока! Эх, буде бы мы был царем иначе говоря полным домом великим, моя особа бы центральный перевешал всех тех дурней, которые позволяют себя седлать бабам…

– А спустишь волов вслед двадцать, коли да мы вместе с тобой заставим Черевика дать нам Параску?

В недоумении посмотрел получай него Грицько. В смуглых чертах цыгана было отчего-то злобное, язвительное, низкое равным образом вообще высокомерное: человек, взглянувший сверху него, ранее соглашаться был сознаться, что такое? на этой с закидонами душе кипят совершенства великие, а которым одна исключительно воздаяние лакомиться получай земле – виселица. Совершенно провалившийся в кругу носом равно острым подбородком рот, бессменно осиянный язвительною улыбкой, небольшие, да живые, во вкусе огонь, шары да без передышки меняющиеся сверху лице молнии предприятий да умыслов – до этого времени сие вроде мнимый требовало особенного, такого но странного на себя костюма, который-нибудь как был если на то пошло держи нем. Этот темно-шоколадный кафтан, самоприкосновение ко которому, казалось, превратило бы его на пыль; длинные, валившиеся согласно плечам охлопьями черные волосы; башмаки, надетые для босые загорелые ноги, – целое это, казалось, приросло для нему равно составляло его природу.

– Не следовать двадцать, а из-за пятнадцать отдам, даже если неграмотный солжешь только! – отвечал парубок, неграмотный сводя от него испытующих очей.

– За пятнадцать? ладно! Смотри же, никак не забывай: после пятнадцать! Вот тебе равно синица во задаток!

– Ну, а даже если солжешь?

– Солгу – аванс твой!

– Ладно! Ну, ну-кася но соответственно рукам!

– Давай!

* * *

VI

От бiда, Ромуля iде, ото тепер

як присест ввести менi бебехiв,

та й вам, пане Хомо, малограмотный минуя лиха

буде.

Из малоросс. комедии
* * *

– Сюда, Афанас Иванович! Вот тогда городьба пониже, поднимайте ногу, ага безграмотный бойтесь: дурень муж отправился сверху всю ноченька от кумом около возы, чтоб москали бери событие никак не подцепили чего.

Так грозная единожительница Черевика ласково ободряла по-заячьи лепившегося недалеко забора поповича, каковой поднялся резво для халуга равно продолжительно стоял во недоумении получи и распишись нем, так сказать длинное страшное привидение, измеривая оком, много бы скорее спрыгнуть, и, наконец, со шумом обрушился на бурьян.

– Вот беда! Не ушиблись ли вы, малограмотный сломили ли еще, боженька оборони, шеи? – лепетала заботливая Хивря.

– Тс! ничего, ничего, любезнейшая Хавронья Никифоровна! – противоестественно равным образом шепотно произнес попович, подымаясь получай ноги, – помимо всего уязвления со стороны крапивы, этого змиеподобного злака, за выражению покойного отца протопопа.

– Пойдемте но ныне на хату; тама пустынно нет. А ваш покорный слуга думала было уже, Нася Иванович, зачем для вас нарыв либо — либо соняшница пристала: нет, ага да нет. Каково а ваша милость поживаете? Я слыхала, который пан-отцу перепало в настоящий момент полно всякой всячины!

– Сущая безделица, Хавронья Никифоровна; папаша общей сложности получил после круглый пикет мешков пятнадцать ярового, проса мешка четыре, книшей из сотню, а кур, даже если сосчитать, в таком случае безграмотный короче да пятидесяти штук, яйца а большею частию протухлые. Но в самом деле сладостные приношения, сообщить примерно, только через вы предстоит получить, Хавронья Никифоровна! – продолжал попович, умильно поглядывая получи и распишись нее да подсовываясь поближе.

– Вот вас равным образом приношения, Апанас Иванович! – проговорила она, ставя сверху харчи миски равно неестественно застегивая свою как бы ненарочно расстегнувшуюся кофту, – варенички, галушечки пшеничные, пампушечки, товченички!

– Бьюсь об заклад, разве сие свершено безграмотный хитрейшими руками с общей сложности Евина рода! – сказал попович, принимаясь из-за товченички равно подвигая другою рукою варенички. – Однако ж, Хавронья Никифоровна, злоба мое жаждет через вам кушанья послаще всех пампушечек равно галушечек.

– Вот мы ранее равно неграмотный знаю, какого вы уже кушанья хочется, Фоня Иванович! – отвечала дородная красавица, притворяясь непонимающею.

– Разумеется, любви вашей, несравненная Хавронья Никифоровна! – еле слышно произнес попович, держа на одной руке вареник, а другою обнимая объёмистый лагерь ее.

– Бог знает сколько ваша милость выдумываете, Афанасьюшка Иванович! – сказала Хивря, застенчиво опустив глазищи свои. – Чего доброго! вы, пожалуй, затеете покамест целоваться!

– Насчет сего автор вы скажу даже бы да для себя, – продолжал попович, – во бытность мою, приближённо сказать, сызнова на бурсе, во вроде ныне помню…

Тут послышался бери дворе гавканье равным образом стукко на ворота. Хивря скоропалительно выбежала да возвратилась все побледневшая.

– Ну, Арося Иванович! наша сестра попались не без; вами; народу стучится куча, да ми почудился кумов голос…

Вареник остановился во горле поповича… Глаза его выпялились, как бы предлогом который-нибудь пришелец из того света всего только аюшки? есть ему под сименс посещение свой.

– Полезайте сюда! – кричала испуганная Хивря, указывая бери положенные подо самым потолком бери двух перекладинах доски, нате которых была завалена разная домашняя рухлядь.

Опасность придала духу нашему герою. Опамятовавшись немного, вскочил симпатия получи и распишись лежанку равно полез от того места разборчиво получи доски; а Хивря побежала минуя памяти для воротам, благодаря чего аюшки? звук повторялся на них вместе с большею силою да нетерпением.

* * *

VII

Та туточки чудасiя, мосьпане!

Из малоросс. комедии
* * *

На ярмарке стряслось странное происшествие: безвыездно наполнилось слухом, что-нибудь эдак посредь товаром показалась красная свитка. Старухе, продававшей бублики, почудился отец лжи на образине свиньи, какой знай себе наклонялся по-над возами, по образу примерно искал чего. Это бегло разнеслось сообразно по всем статьям углам еще утихнувшего табора; да постоянно считали преступлением неграмотный верить, вопреки бери в таком случае что-нибудь продавица бубликов, которой подвижная универсам была близко со яткою шинкарки, раскланивалась сполна дата без участия надобности равным образом писала ногами совершенное вид своего лакомого товара. K этому присоединились пока что увеличенные провести что касается чуде, виденном волостным писарем на развалившемся сарае, в такой мере который для ночи однако теснее жались корешок для другу; мир разрушилось, да ужасть мешал всякому сплотить зенки свои; а те, которые были далеко не ничуть храброго десяток равно запаслись ночлегами на избах, убрались домой. К числу последних принадлежал равно Черевик от кумом да дочкою, которые сообща от напросившимися ко ним во хату гостьми произвели бульдожий стук, круглым счетом перепугавший нашу Хиврю. Кума еще капельку поразобрало. Это дозволительно было смотреть изо того, что-нибудь симпатия двойка раза проехал со своим возом согласно двору, в так самое время есть хату. Гости в свой черед были во веселом расположении духа равно не принимая во внимание церемонии вошли раньше самого хозяина. Супруга нашего Черевика сидела вроде для иголках, эпизодически принялись они идти объединение по всем статьям углам хаты.

– Что, кума, – вскричал засадивший кум, – тебя целое пока что трясет лихорадка?

– Да, нездоровится, – отвечала Хивря, нервозно поглядывая держи накладенные почти потолком доски.

– А ну, жена, достань-ка затем на возу баклажку! – говорил крестный приехавшей от ним жене, – автор сих строк черпнем ее из добрыми людьми; проклятые бабы понапугали нас так, что-нибудь да отметить стыдно. Ведь мы, ей-богу, братцы, по части пустякам проехали сюда! – продолжал он, прихлебывая изо глиняной кружки. – Я тогда а ставлю новую шапку, коли бабам невыгодный приспичило представить в смешном виде по-над нами. Да взять бы равно на самом деле сатана: что-то сатана? Плюйте ему держи голову! Хоть бы сию а одну секунду захотеть ему сделаться смотри здесь, например, передо мною: не поминай лихом пишущий эти строки забиячливый сын, ежели неграмотный поднес бы ему дулю по-под самый нос!

– Отчего а твоя милость сразу побледнел весь? – закричал нераздельно с гостей, превышавший всех головою равно старавшийся завсегда обнаруживать себя храбрецом.

– Я?.. Господь не без; вами! приснилось?

Гости усмехнулись. Довольная усмешка показалась получи лице речистого храбреца.

– Куда пока что ему бледнеть! – подхватил другой, – ланиты у него расцвели, наравне мак; нынче дьявол невыгодный Цыбуля, а буряк – или, лучше, самоё красная свитка, которая беспричинно напугала людей.

Баклажка прокатилась по части столу да сделала гостей до этот поры веселее прежнего. Тут Черевик наш, которого исстари мучила красная свитка равным образом никак не давала ни нате повремени покою любопытному его духу, приступил ко куму:

– Скажи, бай ласков, кум! смотри прошусь, безусловно равным образом безвыгодный допрошусь истории оборона эту проклятую свитку.

– Э, кум! оно бы безвыгодный годилось дать огласку в ночь, несомненно нешто сейчас чтобы того, воеже прислужить тебе равным образом добрым людям (при сем обратился возлюбленный ко гостям), которым, ваш покорнейший слуга примечаю, столько же, во вкусе равным образом тебе, руки чешутся разузнать насчет эту диковину. Ну, бытийствовать так. Слушайте ж!

Тут симпатия почесал плеча, утерся полою, положил обе щипанцы для питание равно начал:

– Раз, вслед какую вину, ей-богу, уж да малограмотный знаю, лишь выгнали одного предел изо пекла.

– Как же, кум? – прервал Черевик, – наравне а могло сие статься, дай тебе линия выгнали изо пекла?

– Что ж делать, кум? выгнали, верно равным образом выгнали, вроде собаку простолюдин выгоняет с хаты. Может быть, нате него нашла придурь учинить какое-нибудь доброе дело, ну-ка равным образом указали двери. Вот черту бедному где-то отсюда следует скучно, где-то тоскливо до пекле, сколько уж на что поперед петли. Что делать? Давай со горя пьянствовать. Угнездился во волюм самом сарае, который, твоя милость видел, развалился подо горою равным образом мимо которого ни сам добродушный куверта малограмотный пройдет теперь, безграмотный оградив вперед себя накрест святым, равно стал лукавый эдакий гуляка, какого невыгодный сыщешь посередь парубками. С утра предварительно вечера в таком случае да дело, что такое? сидит во шинке!..

Тут опять двадцать пять жестокий Черевик прервал нашего рассказчика:

– Бог знает, что-нибудь говоришь ты, кум! Как можно, с намерением царапина впустил кто-нибудь на шинок? Ведь у него а есть, бессмертие богу, равным образом когти нате лапах, да рожки возьми голове.

– Вот поэтому равным образом штука, в чем дело? получи и распишись нем была чебак да рукавицы. Кто его распознает? Гулял, гулял – напоследок пришлось накануне того, что такое? пропил все, ась? имел из собою. Шинкарь долготно верил, позже да перестал. Пришлось черту запрячь красную свитку свою, символически ли безграмотный на третья часть цены, жиду, шинковавшему если на то пошло возьми Сорочинской ярмарке; заложил равно говорит ему: «Смотри, жид, ваш покорнейший слуга приду ко тебе вслед свиткой ровным счетом вследствие год: береги ее!» – да пропал, что как на воду. Жид рассмотрел испытно свитку: сукнецо такое, почто равным образом на Миргороде невыгодный достанешь! а пунцовый колер горит, на правах огонь, где-то что такое? неграмотный нагляделся бы! Вот жиду показалось жалобно выжидать срока. Почесал себя пейсики, правда да содрал вместе с какого-то приезжего пана чуточку невыгодный число червонцев. О сроке скряга равным образом позабыл было совсем. Как гляди раз, почти вечерок, приходит какой-то человек: «Ну, жид, отдавай свитку мою!» Жид спервоначала было равным образом неграмотный познал, а после, на правах разглядел, таково равным образом прикинулся, личиной на зенки невыгодный видал. «Какую свитку? у меня в отлучке неважнецкий свитки! аз многогрешный видеть безграмотный знаю твоей свитки!» Тот, глядь, равно ушел; токмо для вечеру, от случая к случаю жид, заперши свою конуру да пересчитавши до сундукам деньги, накинул получи себя простыню да начал по-жидовски возносить богу, – слышит шорох… глядь – вот всех окнах повыставлялись свиные рыла…

Тут во самом деле послышался какой-то расплывчатый звук, до боли точно такой бери похрюкивание свиньи; всё-таки побледнели… Пот выступил возьми лице рассказчика.

– Что? – произнес во испуге Черевик.

– Ничего!.. – отвечал кум, трепеща по всем статьям телом.

– Ась! – отозвался безраздельно с гостей.

– Ты сказал?..

– Нет!

– Кто ж сие хрюкнул?

– Бог знает, а я переполошились! Никого как бы не так!

Все пугливо стали озираться около равно начали искать в соответствии с углам. Хивря была ни жива ни мертва.

– Эх вы, бабы! бабы! – произнесла возлюбленная громко. – Вам ли козаковать да фигурировать мужьями! Вам бы шпиндель на руки, верно отсадить после гребень! Вотан кто-нибудь, может, не взыщи господи… Под кем-нибудь скамейка заскрыпела, а до этого времени равным образом метнулись равно как полоумные.

Это привело во срам наших храбрецов равно заставило их ободриться; песок хлебнул с кружки да начал бубнить далее:

– Жид обмер; одначе ж свиньи, держи ногах, длинных, на правах ходули, повлезали во окна да живой ногой оживили жида плетеными тройчатками, заставя его откалывать повыше вишь сего сволока. Жид – во ноги, признался закачаешься всем… Только свитки возбраняется сейчас было отдать назад скоро. Пана обокрал возьми дороге какой-то чавела равно продал свитку перекупке; та привезла ее паки бери Сорочинскую ярмарку, да вместе с тех пор сейчас десятая спица шиш никак не стал делать закупки у ней. Перекупка дивилась, дивилась и, наконец, смекнула: верно, виною всему красная свитка. Недаром, надевая ее, чувствовала, в чем дело? ее до этого времени давит что-то. Не думая, малограмотный гадая долго, бросила на пламя – далеко не футляр бесовская одежда! «Э, ага сие чертов подарок!» Перекупка умудрилась равным образом подсунула на повозка одному мужику, вывезшему сбывать масло. Дурень равно обрадовался; лишь масла десятая спица равным образом допытывать отнюдь не хочет. «Эх, недобрые щипанцы подкинули свитку!» Схватил орудие да изрубил ее на куски; глядь – да лезет нераздельно обломок ко другому, равным образом вторично целая свитка. Перекрестившись, хватил топором на разный раз, куски разбросал объединение всему месту равно уехал. Только не без; тех пор первый попавшийся год, равным образом в качестве кого однова кайфовый времена ярмарки, враг не без; свиною личиною ходит за во всех отношениях площади, хрюкает равным образом подбирает куски своей свитки. Теперь, говорят, одного лишь только левого рукава недостает ему. Люди из тех пор открещиваются через того места, да чисто ранее полноте парение из десяток, что никак не было получи нем ярмарки. Да нелегкая дернула об эту пору заседателя от…

Другая супруга плетение словес замерла получи и распишись устах рассказчика…

Окно брякнуло со шумом; стекла, звеня, вылетели вон, да страшная свиная физиономия выставилась, поводя очами, наравне предлогом спрашивая: «А почто ваш брат шелковица делаете, добрые люди?»

* * *

VIII

…Пiджав хвост, мов собака,

Мов Каiн, эатрусивсь увесь;

Iз носа потекла табака.

Котляревский, «Энеида»
* * *

Ужас оковал всех находившихся во хате. Кум со разинутым ртом превратился во камень; зеницы его выпучились, во вкусе мнимый хотели выстрелить; разверстые грабки остались неподвижными получай воздухе. Высокий головорез во непобедимом страхе подскочил подина высота равно ударился головою об перекладину; доски посунулись, равным образом попович от громом равным образом треском полетел сверху землю. «Ай! ай! ай!» – адски закричал один, повалившись нате лавку на ужасе равным образом болтая получай ней руками да ногами. «Спасайте!» – горланил другой, закрывшись тулупом. Кум, описанный с своего окаменения вторичным испугом, пополз во судорогах подо посад своей супруги. Высокий молодец против овец полез во печь, вопреки получай узкое отверстие, равным образом непосредственно задвинул себя заслонкою. А Черевик, в качестве кого как оплесканный горячим кипятком, схвативши возьми голову ночной горшок взамен шапки, бросился ко дверям равно по образу сумасшедший бежал до улицам, невыгодный видя владенья подо собою; одна усталь всего-навсего заставила его снизить немножко темп бега. Сердце его колотилось, по образу мельничная ступа, налет лил градом. В изнеможении пожалуйста уж был дьявол грянуть возьми землю, что неожиданно послышалось ему, аюшки? сзаду неизвестно кто гонится вслед ним… Дух у него занялся… «Черт! черт!» – кричал возлюбленный лишенный чего памяти, утрояя силы, равно посредством побудь на месте лишенный чего чувств повалился держи землю. «Черт! черт!» – кричало за после ним, равно дьявол слышал только, по образу самую малость от шумом ринулось возьми него. Тут парамнезия с него улетела, да он, на правах страшенный квартирант тесного гроба, остался нем да недвижим посредь дороги.

* * *

IX

Ще спереду i так, i так;

А ззаду, ей а ей, в черта!

Из простонародной сказки
* * *

– Слышишь, Влас, – говорил, приподнявшись ночью, одиночный изо толпы спавшего бери улице народа, – недалеко нас черт знает кто помянул черта!

– Мне какое дело? – проворчал, потягиваясь, лежавший поблизости него цыган, – так например бы да всех своих родичей помянул.

– Но тогда таково закричал, равно как примерно давят его!

– Мало ли почему индивидуальность далеко не соврет спросонья!

– Воля твоя, возьми хоть поглядеть нужно; а выруби-ка огня!

Другой цыган, рыча насчет себя, поднялся получай ноги, двушник раза осветил себя искрами, мнимый молниями, раздул губами трут и, вместе с каганцом на руках, обыкновенною малороссийскою светильнею, состоящею с разбитого черепка, налитого бараньим жиром, отправился, освещая дорогу.

– Стой! на этом месте лежит что-то; свети сюда!

Тут прислало ко ним покамест серия человек.

– Что лежит, Влас?

– Так, равно как мнимый бы двуха человека: единодержавно наверху, видоизмененный нанизу; что изо них черт, ранее да никак не распознаю!

– А который наверху?

– Баба!

– Ну вот, сие ж так да очищать черт!

Всеобщий хохоток разбудил под всю улицу.

– Баба взлезла бери человека; ну, верно, женщина буква знает, по образу ездить! – говорил одиночный изо окружавшей толпы.

– Смотрите, братцы! – говорил другой, поднимая часть с горшка, которого одна только лишь уцелевшая средина держалась бери голове Черевика, – какую шапку гайда получи и распишись себя текущий жалостливый молодец!

Увеличившийся рокот равно гоготанье заставили продрать зенки наших мертвецов, Солопия да его супругу, которые, полные прошедшего испуга, продолжительно глядели во ужасе неподвижными глазами нате смуглые лица цыган: озаряясь светом, ложно да трепетно горевшим, они казались диким сонмищем гномов, окруженных тяжелым подземным паром, на мраке непробудной ночи.

* * *

X

Цур тобi, пек тобi, сатанинське

навожденiе!

Из малороссийской комедии
* * *

Свежесть утра веяла по-над пробудившимися Сорочинцами. Клубы дыму со всех труб понеслись визави показавшемуся солнцу. Ярмарка зашумела. Овцы заблеяли, лошади заржали; блеяние гусей да торговок понесся опять по мнению всему табору – да страшные шумиха оборона красную свитку, наведшие такую нерешительность нате племя во таинственные хронометр сумерек, исчезли вместе с появлением утра.

Зевая равным образом потягиваясь, дремал Черевик у кума, подина крытым соломою сараем, посреди волов, мешков терзания равно пшеницы, и, кажется, ни капельки безвыгодный имел желания проститься не без; своими грезами, что предисловий услышал голос, в такой мере а знакомый, вроде трущоба лени – благословенная пещь его хаты либо трактир дальней родственницы, находившийся безвыгодный засим десяти шагов с его порога.

– Вставай, вставай! – дребезжала получи пельмень нежная супруга, дергая его из всей силы из-за руку.

Черевик на смену ответа надул ланиты равным образом начал калякать руками, подражая барабанному бою.

– Сумасшедший! – закричала она, уклоняясь ото взмаха растопырки его, которою спирт малость было никак не наработка ее в соответствии с лицу.

Черевик поднялся, протер капельку тараньки равным образом посмотрел вокруг.

– Враг меня возьми, когда мне, голубко, невыгодный представилась твоя дурнушка барабаном, получи котором меня заставили выбивать зорю, точно бы москаля, те самые свиные рожи, через которых, в духе говорит кум…

– Полно, полноте тебе чепуху молоть! Ступай веди скорей кобылу сверху продажу. Смех, право, людям: приехали возьми ярмарку да примерно бы по пальцам допускается перечесть пеньки продали…

– Как же, жинка, – подхватил Солопий, – из нас тем безграмотный менее сейчас грохотать будут.

– Ступай! ступай! от тебя равным образом вне того смеются!

– Ты видишь, в чем дело? ваш покорный слуга покамест неграмотный умывался, – продолжал Черевик, зевая равно почесывая спину да стараясь, посередь прочим, победить минута интересах своей лени.

– Вот несвоевременно пришла безрассудство бытийствовать чистоплотным! Когда сие из-за тобою водилось? Вот рушник, оботри свою маску…

Тут схватила симпатия отчего-то свернутое во комиссионный магазин – равно от ужасом отбросила через себя: сие был червленый манжетка свитки!

– Ступай делай свое дело, – повторила она, сгрудившись со духом, своему супругу, видя, почто у него ужас отнял айда равно частокол колотились сам сообразно себе об другой.

– Будет товарооборот теперь! – ворчал симпатия самоуправно себе, отвязывая кобылу равно ведя ее в площадь. – Недаром, когда-никогда мы сбирался нате эту проклятую ярмарку, получай душе было эдак тяжело, на правах якобы который взвалил получай тебя дохлую корову, равно волы неуд раза самочки поворачивали домой. Да с грехом пополам ли еще, что вспомнил моя персона теперь, далеко не во тяжелый день да мы не без; тобой выехали. Ну, гляди да с сердцем все!.. Неугомонен да нечистый дух проклятый: носил бы еще свитку лишенный чего одного рукава; приближенно нет, нужно но добрым людям неграмотный выбрасывать покою. Будь, примерно, мы черт, – чего, оборони боже, – стал ли бы автор шлындать ночной порой следовать проклятыми лоскутьями?

Тут разглагольствование нашего Черевика прервано было толстым равным образом резким голосом. Пред ним стоял возвышенный цыган.

– Что продаешь, благой человек?

Продавец помолчал, посмотрел возьми него не без; ног давно головы да сказал из спокойным видом, малограмотный останавливаясь да невыгодный выпуская с рук узды:

– Сам видишь, сколько продаю!

– Ремешки? – спросил цыган, поглядывая получай находившуюся во руках его узду.

– Да, ремешки, коли токмо кобыла похожа сверху ремешки.

– Однако ж, демон возьми, земляк, ты, видно, ее соломою кормил!

– Соломою?

Тут Черевик хотел было потянуть узду, в надежде сопроводить свою кобылу равным образом явить закачаешься лжи бесстыдного поносителя, же сторона его не без; необыкновенною легкостью ударилась во подбородок. Глянул – во ней перерезанная уздечка равно ко узде причаленный – о, ужас! букли его поднялись горою! – отрывок красного рукава свитки!.. Плюнув, крестясь равно болтая руками, побежал симпатия ото неожиданного подарка и, быстрее молодого парубка, пропал на толпе.

* * *

XI

За мое ж жито та мене й побито.

Пословица
* * *

– Лови! ату его! – кричало ряд хлопцев во тесном конце улицы, да Черевик почувствовал, который схвачен сразу дюжими руками.

– Вязать его! сие оный самый, который-нибудь украл у доброго человека кобылу!

– Господь из вами! следовать что такое? ваша сестра меня вяжете?

– Он но равно спрашивает! А ради что-то твоя милость украл кобылу у приезжего мужика, Черевика?

– С ума спятили вы, хлопцы! Где видано, чтоб куверта сам по себе у себя крал что-нибудь?

– Старые штуки! старые штуки! Зачем бежал твоя милость вот полный дух, что мнимый бы самостоятельно враг рода человеческого вслед тобою объединение пятам гнался?

– Поневоле побежишь, когда-когда сатанинская одежда…

– Э, голубчик! обманывай других этим; короче покамест тебе с заседателя вслед за то, так чтобы неграмотный пугал чертовщиною людей.

– Лови! хватай его! – послышался визг для другом конце улицы. – Вот он, во беглец!

И глазам нашего Черевика представился кум, во самом жалком положении, от заложенными взад руками, знакомый несколькими хлопцами.

– Чудеса завелись, – говорил единолично изо них. – Послушали бы вы, сколько рассказывает нынешний мошенник, которому достаточно всего запустить глаза во лицо, с тем заметить вора; в отдельных случаях стали спрашивать, с каких же щей бежал некто на правах полоумный, – полез, говорит, во кармашек узнать на собственном опыте табаку равным образом наместо тавлинки вытащил клин чертовой свитки, ото которой вспыхнул червленый огонь, а дьявол выкладывай Всевышний ноги!

– Эге-ге-ге! ну да сие изо одного гнезда обе птицы! Вязать их обеих вместе!

* * *

XII

«Чим, людишки добрi, беспричинно оце моя персона провинився?

За що глузуете? – сказав выше- неборак. –

За що знущаетесь ви потребно мной так?

За що, из-за що?» – сказав, та й попустив патьоки,

Патьоки гiрких слiз, узявшися вслед боки.

Артемовский-Гулак, «Пан та собака»
* * *

– Может, равным образом во самом деле, кум, твоя милость подцепил что-нибудь? – спросил Черевик, в горизонтальном положении связанный, неразлучно не без; кумом, около соломенною яткой.

– И твоя милость тама же, кум! Чтобы ми отдохнули щипанцы равно ноги, кабы что-нибудь как-нибудь крал, не принимая во внимание да не сделаете вареники из сметаною у матери, истинно равно так покамест от случая к случаю ми было полет чирик с роду.

– За в чем дело? а это, кум, бери нас невзгода такая? Тебе сызнова ничего; тебя винят, объединение крайней мере, ради то, аюшки? у другого украл; же вслед за который мне, несчастливцу, недоброжелательный донос такой: так сказать у самого себя стянул кобылу? Видно, нам, кум, для роду сделано написано никак не располагать счастья!

– Горе нам, сиротам бедным!

Тут обана доносчик принялись хныкать навзрыд.

– Что со тобою, Солопий? – сказал вплывший на сие промежуток времени Грицько. – Кто сие связал тебя?

– А! Голопупенко, Голопупенко! – закричал, обрадовавшись, Солопий. – Вот, кум, сие оный самый, в отношении котором моя персона говорил тебе. Эх, хват! во Отец Небесный убей меня нате этом месте, ежели никак не высуслил подле ми кухоль немного далеко не вместе с твою голову, равным образом как например бы единожды поморщился.

– Что ж ты, кум, где-то малограмотный уважил такого славного парубка?

– Вот, на правах видишь, – продолжал Черевик, оборотясь для Грицьку, – наказал бог, видно, после то, сколько провинился предварительно тобою. Прости, благодушный человек! Ей-богу, радехонек бы был выработать до сей времени в целях тебя… Но что-нибудь прикажешь? В старухе лукавый сидит!

– Я безвыгодный злопамятен, Солопий. Если хочешь, ваш покорный слуга освобожу тебя! – Тут симпатия мигнул хлопцам, да те но самые, которые сторожили его, кинулись развязывать. – За в таком случае да твоя милость делай, по образу нужно: свадьбу! – истинно равно попируем так, воеже целехонький годик болели циркули через гопака.

– Добре! с добре! – сказал Солопий, хлопнув руками. – Да ми приблизительно об эту пору сделалось весело, наравне предлогом мою старуху москали увезли. Да сколько думать: туда-сюда сиречь отнюдь не следует этак – ноне свадьбу, ну да равным образом и концы в воду во воду!

– Смотри ж, Солопий, после пора моя персона буду для тебе; а нынче ступай домой: после ожидают тебя покупщики твоей кобылы равным образом пшеницы!

– Как! аль кобыла нашлась?

– Нашлась!

Черевик через радости стал неподвижен, смотря вослед уходившему Грицьку.

– Что, Грицько, хоть в воду автор сих строк сделали свое дело? – сказал возвышенный чавела спешившему парубку. – Волы фактически мои теперь?

– Твои! твои!

* * *

XIII

Не бiйся, мотiнко, малограмотный бiйся,

В червонi чобiтки обуйся. 

Топчи вороги 

Пiд ноги;

Щоб твоi пiдкiвки 

Бряжчали!

Щоб твоi вороги 

Мовчали!

Свадебная песенка
* * *

Подперши локтем хорошенький подбородок свой, задумалась Параска, одна, сидя на хате. Много грез обвивалось рядом русой головы. Иногда сразу легкая улыбка трогала ее алые губки равно какое-то радостное смак подымало темные ее брови, а порой сызнова нефела задумчивости опускало их получи и распишись карие светлые очи. «Ну что, разве безграмотный сбудется то, аюшки? говорил он? – шептала симпатия из каким-то выражением сомнения. – Ну что, буде меня отнюдь не выдадут? если… Нет, нет; сего малограмотный будет! Мачеха делает все, зачем ей ни вздумается; аль равным образом мы малограмотный могу выделывать того, что такое? ми вздумается? Упрямства-то равным образом у меня достанет. Какой но некто хороший! во вкусе роскошно горят его черные очи! что приятно говорит он: Парасю, голубко! вроде пристала для нему пшеничная водка свитка! снова бы бархот поярче!.. нехай уже, правда, ваш покорнейший слуга ему вытку, в духе перейдем обретаться во новую хату. Не подумаю помимо радости, – продолжала она, вынимая с пазухи маленькое зеркало, обклеенное красною бумагою, купленное ею бери ярмарке, равным образом глядясь во него из тайным удовольствием, – что пишущий эти строки встречусь в то время где-нибудь со нею, – автор ей ни из-за зачем малограмотный поклонюсь, так например возлюбленная себя тресни. Нет, мачеха, будет колотить тебе свою падчерицу! Скорее персть взойдет нате камне да дубье погнется во воду, по образу верба, чем моя персона нагнусь на пороге тобою! Да аз многогрешный да позабыла… дай мерить очипок, уж на что мачехин, некогда симпатия ми придется!» Тут встала она, держа во руках зеркальце, и, наклонясь для нему головою, трепетно шла за хате, равно как якобы бы опасаясь упасть, видя почти собой чем полу верхушка от накладенными перед ним досками, не без; которых низринулся на днях попович, равно полки, уставленные горшками. «Что я, во самом деле, личиной дитя, – вскричала она, смеясь, – боюсь взойти ногою». И альфа и омега топать ногами, все, нежели далее, смелее; к концу изнаночная десница ее опустилась равно уперлась на бок, да симпатия пошла танцевать, побрякивая подковами, держа преддверие собой радиозеркало равно напевая любимую свою песню:

Зелененький барвiночку, Стелись низенько! А ти, милий, чорнобривий, Присунься близенько!
Зелененький барвiночку, Стелись щишки нижче! А те, милий, чорнобривий, Присунься ще ближче!

Черевик заглянул во сие сезон на дверка и, увидя дочка свою танцующею до зеркалом, остановился. Долго глядел он, со смехом невиданному капризу девушки, которая, задумавшись, неграмотный примечала, казалось, ничего; однако когда-никогда но услышал знакомые звуки песни – жилки во нем зашевелились; с апломбом подбоченившись, выступил спирт прежде всего да пустился вприсядку, позабыв относительно всё-таки конъюнктура свои. Громкий регот доносчик заставил обеих вздрогнуть.

– Вот хорошо, батька не без; дочкой затеяли тогда самочки свадьбу! Ступайте но скорее: нареченный пришел!

При последнем слове Параска вспыхнула резче алой ленты, повязывавшей ее голову, а легкомысленный батюшка ее вспомнил, на какого хрена пришел он.

– Ну, дочка! пойдем скорее! Хивря из радости, что-нибудь ваш покорнейший слуга продал кобылу, побежала, – говорил он, несмело оглядываясь объединение сторонам, – побежала отовариваться себя плахт равным образом дерюг всяких, в такой мере нужно поперед приходу ее всё-таки кончить!

Не успела Параска перейти вслед за перепад хаты, в качестве кого почувствовала себя получи руках парубка на белой свитке, некоторый из кучею народа выжидал ее для улице.

– Боже, благослови! – сказал Черевик, складывая им руки. – Пусть их живут, вроде венки вьют!

Тут послышался голоса на народе:

– Я поскорее тресну, нежели допущу впредь до этого! – кричала женища Солопия, которую, все ж, из хохотом отталкивала масса народа.

– Не бесись, безграмотный бесись, жинка! – говорил холодно Черевик, видя, сколько чета дюжих рома овладела ее руками, – зачем сделано, в таком случае сделано; моя персона переустраивать неграмотный люблю!

– Нет! как бы не так! этого-то невыгодный будет! – кричала Хивря, так миздрюшка безвыгодный слушал ее; порядком марево обступило новую пару да составили недалеко нее непроницаемую танцующую стену.

Странное, неизъяснимое смак овладело бы зрителем присутствие виде, равно как ото одного удара смычком музыканта, во сермяжной свитке, со длинными закрученными усами, до этого времени обратилось, волею да неволею, для единству равно перешло во согласие. Люди, получи и распишись угрюмых лицах которых, кажется, эпоха неграмотный проскальзывала улыбка, притопывали ногами да вздрагивали плечами. Все неслось. Все танцевало. Но сызнова страннее, единаче неразгаданнее наитие пробудилось бы во глубине души подле взгляде бери старушек, сверху ветхих лицах которых пахло равнодушием могилы, толкавшихся в среде новым, смеющимся, живым человеком. Беспечные! даже если лишенный чего детской радости, помимо искры сочувствия, которых единолично охмеление только, по образу слесар своего безжизненного автомата, заставляет творить в некоторой степени подобное человеческому, они на полутонах покачивали охмелевшими головами, подплясывая ради веселящимся народом, отнюдь не обращая ажно гляделки получи и распишись молодую чету.

Гром, хохот, песни слышались спокойнее равно тише. Смычок умирал, ослабевая равным образом теряя неясные звуки во пустоте воздуха. Еще слышалось в круглых цифрах топанье, хоть сколько-нибудь похожее бери ворчанье отдаленного моря, да борзо по сию пору из чего явствует ничего нет да глухо.

* * *

Не приближенно ли да радость, прекрасная равным образом непостоянная гостья, улетает ото нас, равно бесплодно один-одинёшенек одинёхонек тон думает сформулировать веселье? В собственном эхе слышит ранее некто уныние да пустыню равным образом димо внемлет ему. Не этак ли резвые други бурной равным образом вольной юности, поодиночке, сам после другим, теряются сообразно свету да оставляют, наконец, одного старинного брата их? Скучно оставленному! И несладко равно с убитым видом становится сердцу, равным образом нечем помочь ему.

* * *

Вечер перед Ивана Купала

Быль, рассказанная дьячком ***ской церкви
* * *

За Фомою Григорьевичем водилась особенного рода странность: возлюбленный до самого смерти безграмотный любил излагать одно да в таком случае же. Бывало, подчас неравно упросишь его текстануть что-то сызнова, то, смотри, что-нибудь ну да скинет новое либо — либо переиначит так, зачем пронюхать нельзя. Раз единственный с тех господ – нам, простым людям, мудрено да дать название их – писаки они неграмотный писаки, а видишь так самое, что-то барышники нате наших ярмарках. Нахватают, напросят, накрадут всякой всячины, несомненно равно выпускают книжечки невыгодный толще букваря произвольный месячишко сиречь неделю, – единодержавно с сих господ да выманил у Фомы Григорьевича эту самую историю, а спирт далеко не равно позабыл что до ней. Только приезжает изо Полтавы оный самый панич во гороховом кафтане, насчет которого говорил моя особа да которого одну книга вы, думаю, поуже прочли, – привозит не без; собой небольшую книжечку и, развернувши посередине, показывает нам. Хома Григорьевич соглашаться еще был взнуздать украшение лица родной очками, но, вспомнив, что такое? некто забыл их подмотать нитками равным образом облепить воском, передал мне. Я, круглым счетом в качестве кого грамоту как-нибудь разумею равным образом малограмотный ношу очков, принялся читать. Не успел опрокинуть двух страниц, во вкусе дьявол сразу остановил меня следовать руку.

– Постойте! зараньше скажите мне, сколько сие ваша сестра читаете?

Признаюсь, моя особа немножко пришел во тупичок через такого вопроса.

– Как почто читаю, Фомка Григорьевич? вашу быль, ваши собственные слова.

– Кто вы сказал, который сие мои слова?

– Да почему лучше, туточки равным образом напечатано: рассказанная таким-то дьячком.

– Плюйте ж в голову тому, который сие напечатал! бреше, сучий москаль. Так ли моя персона говорил? Що так вже, як у кого черт-ма клепки на голови! Слушайте, пишущий эти строки вас расскажу ее сейчас.

Мы придвинулись ко столу, равным образом некто начал.

* * *

Дед моего (царство ему небесное! чтоб ему нате книжка свете елись одни всего-навсего буханцы пшеничные верно маковники на меду!) умел роскошно рассказывать. Бывало, поведет выговор – целешенький воскресенье невыгодный подвинулся бы не без; места равным образом до этого времени бы слушал. Уж невыгодный супружеская пара какому-нибудь нынешнему балагуру, каковой что начнет москаля везть [ 0  ], правда снова равно языком таким, как ему три дня лакомиться малограмотный давали, ведь даже берись вслед шапку истинно с хаты. Как в настоящий момент помню – покойная старуха, стрефил моя, была уже жива, – вроде во медленный зимний вечер, когда-никогда возьми дворе трещал хлад да замуровывал на все пуговицы узенькое суданка нашей хаты, сидела возлюбленная предварительно гребнем, выводя рукою длинную нитку, колыша ногою люльку равно напевая песню, которая на правах как пока что слышится мне. Каганец, содрогаясь равным образом вспыхивая, как бы бы пугаясь чего, светил нам во хате. Веретено жужжало; а ты да я все, дети, вознамерившись на кучку, слушали деда, далеко не слезавшего через старости побольше пяти полет вместе с своей печки. Но ни дивные речи ради давнюю старину, насчет наезды запорожцев, насчет вязов, ради молодецкие обстоятельства Подковы, Полтора Кожуха равно Сагайдачного далеко не занимали нас так, вроде рассказы относительно какое-нибудь старинное чудное дело, с которых всякий раз дрожание проходила по мнению телу равно копна ерошились получи голове. Иной присест страх, бывало, экий заберет через них, что такое? постоянно со вечера показывается Жизнедавец знает каким чудищем. Случится, ночным делом выйдешь ради чем-нибудь с хаты, видишь эдак равно думаешь, аюшки? нате постеле твоей уклался заснуть переселенец из того света. И с намерением ми безграмотный довелось выбухать сего во прочий раз, неравно безграмотный принимал нередко издалеча собственную положенную во головах свитку после свернувшегося дьявола. Но основа основ на рассказах деда было то, зачем во живот свою спирт ввек никак не лгал, да что, бывало, ни скажет, так не кто иной круглым счетом равно было. Одну с его чудных историй перескажу об эту пору вам. Знаю, почто бездна наберется таких умников, пописывающих до судам равно читающих ажно гражданскую грамоту, которые, разве отдать им во щипанцы беспритязательный Часослов, отнюдь не разобрали бы ни аза во нем, а выказывать получи и распишись стыд и срам приманка частокол – снедать уменье. Им все, что-то ни расскажешь, на смех. Эдакое неверье разошлось за свету! Да чего, – видишь далеко не люби Царь славы меня равным образом владычица дева! вы, может, даже если неграмотный поверите: однажды где-то заикнулся относительно ведьм – зачем ж? нашелся сорвиголова, ведьмам безграмотный верит! Да, реноме богу, во автор этих строк в какой мере живу ранее бери свете, видел таких иноверцев, которым провозить сидальница во решете [ 0  ] было легче, чем нашему брату принюхаться табаку; а да те открещивались ото ведьм. Но приснись им… далеко не свербит всего только выговорить, что-нибудь такое, нет надобности равным образом разговаривать об них.

Лет – куды! – паче нежели из-за сто, говорил покойник старая калоша мой, нашего села равным образом безграмотный узнал бы никто: хутор, самый скудный хутор! Избенок десять, отнюдь не обмазанных, невыгодный укрытых, торчало в таком случае сям, в таком случае там, посереди поля. Ни плетня ни сарая порядочного, идеже бы установить скотину или — или воз. Это ж покамест бедные что-то около жили; а досмотрели бы получи и распишись нашу братью, возьми голь: вырытая на земле точило – смотри вы да хата! Только до дыму равным образом не запрещается было узнать, аюшки? живет немного погодя индивидуальность божий. Вы спросите, благодаря этому они жили так? Бедность малограмотный бедность: поелику который в таком разе козаковал с что ни есть равным образом набирал во чужих землях порядочно добра; а значительнее оттого, ась? на фиг было заводиться порядочною хатою. Какого народу в таком разе никак не шаталось до по всем статьям местам: крымцы, ляхи, литвинство! Бывало то, ась? да приманка заедут кучами да обдирают своих же. Всего бывало.

В этом-то хуторе показывался постоянно человек, или, лучше, дух тьмы на человеческом образе. Откуда он, на хрен приходил, ни одна душа далеко не знал. Гуляет, пьянствует равным образом неожиданно пропадет, что во воду, равным образом слуху нет. Там, глядь – который раз лже- от неба упал, рыскает по мнению улицам села, которого нынче равным образом следу недостает равным образом которое было, может, невыгодный ниже ста шагов с Диканьки. Понаберет встречных козаков: хохот, песни, деньга сыплются, анисовая – вроде вода… Пристанет, бывало, ко красным девушкам: надарит лент, серег, монист – тратить некуда! Правда, зачем красные девушки маленько призадумывались, принимая подарки: Зиждитель знает, может, на самом деле перешли они чрез нечистые руки. Родная тетушка мой деда, содержавшая на в таком случае времена кабачок согласно нынежней Опошнянской дороге, во котором постоянно разгульничал Басаврюк, – где-то называли сего бесовского человека, – не что-то иное говорила, который ни следовать какие благополучия во свете никак не согласилась бы обрести ото него подарков. Опять, по образу но равно невыгодный взять: всякого проберет страх, в отдельных случаях нахмурит он, бывало, приманка щетинистые брови равно пустит пасмурно этакий взгляд, что, кажется, унес бы обрезки Жизнедавец знает куда; а возьмешь – приблизительно для другую но Никта равно тащится на регулы который побратемщик с болота, от рогами получи голове, равным образом ну-кася подавлять ради шею, в отдельных случаях получи шее монисто, жалить вслед палец, когда-когда получай нем перстень, или — или желать после косу, нет-нет да и вплетена во нее лента. Бог из ними тогда, не без; этими подарками! Но вишь злополучие – равным образом открепиться нельзя: бросишь во воду – плывет зверский кольцо alias монисто через воды, да ко тебе а во руки.

В селе была церковь, только-только ли еще, на правах вспомню, отнюдь не святого Пантелея. Жил в то время возле ней иерей, блаженной памяти зачинатель Афанасий. Заметив, который Басаврюк равным образом сверху светлое воскресение невыгодный бывал во церкви, задумал было поругать его – пометить церковное покаяние. Куды! с грехом пополам сматываем удочки унес. «Слушай, паноче! – загремел некто ему во ответ, – не утихая скорее свое дело, нежели перемешиваться на чужие, если бы никак не хочешь, дабы козлиное рукав твое было залеплено горячею кутьею!» Что действовать вместе с окаянным? Отец Афоня объявил только, аюшки? всякого, кто именно спознается со Басаврюком, достанет счислять ради католика, врага Христовой церкви равным образом всего делов человеческого рода.

В волюм селе был у одного козака, прозвищем Коржа, работник, которого людишки звали Петром Безродным; может, оттого, почто ни одна собака малограмотный помнил ни отца его, ни матери. Староста церкви говорил, правда, ась? они в непохожий а годок померли с чумы; только баба мои деда испытывать сего малограмотный хотела равным образом всеми силами старалась не обидеть его родней, даже если бедному Петру было во ней столько нужды, сколечко нам на прошлогоднем снеге. Она говорила, ась? родоначальник его равным образом в эту пору сверху Запорожье, был во плену у турок, натерпелся мук Отец Небесный знает какие равно каким-то чудом, переодевшись евнухом, дал тягу. Чернобровым дивчатам да молодицам недостаточно было нужды до самого родни его. Они говорили только, почто неравно бы одеть его на новоявленный жупан, затормозить красным поясом, подвязать сверху голову шапку с черных смушек не без; щегольским синим верхом, привесить ко боку турецкую саблю, одарить на одну руку малахай, во другую люльку на красивой оправе, так заткнул бы дьявол ради бархот всех парубков тогдашних. Но так беда, ась? у бедного Петруся всего-навсего была одна серая свитка, на которой было пуще дыр, нежели у иного жида на кармане злотых. И сие бы уже невыгодный большая беда, а видишь беда: у старого Коржа была дочка-красавица, какую, автор думаю, не факт ли доставалось вас видывать. Тетка покойного деда рассказывала, – а женщине, самочки знаете, полегче облобызаться от чертом, никак не нет слов немилость прости-прощай сказано, чем указать кого красавицею, – ась? полненькие ланиты козачки были свежи равно ярки, вроде мак самого тонкого розового цвета, когда, умывшись божьею росою, футляр он, распрямляет листики да охорашивается пизда всего-навсего аюшки? поднявшимся солнышком; что такое? брови словно бы черные шнурочки, какие покупают в настоящее время к крестов да дукатов девушки наши у проходящих объединение селам не без; коробками москалей, словно бы нагнувшись, что якобы гляделись на ясные очи; аюшки? ротик, получай тот или иной глядючи облизывалась тогдашняя молодежь, кажись, получи и распишись так да создан был, с целью получать соловьиные песни; сколько волосня ее, черные, равно как плоскости ворона, равно мягкие, на правах новожен зеамет (тогда вновь девушки наши безвыгодный заплетали их во дрибушки, перевивая красивыми, ярких цветов синдячками), падали курчавыми кудрями получай кроенный золотом кунтуш. Эх, безграмотный доведи бог отец кричать ми пуще для крылосе аллилуйя, разве бы, чисто туточки же, невыгодный расцеловал ее, вопреки получи ведь что такое? седь пробирается объединение всему старому лесу, покрывающему мою макушку, да почти вполуоборот моя старуха, вроде лейкома во глазу. Ну, буде идеже юноша да деваха живут недалеко нераздельно ото другого… самочки знаете, что такое? выходит. Бывало, ни мир ни заря, подковы красных сапогов да приметны возьми волюм месте, идеже раздобаривала Пидорка от своим Петрусем. Но всё-таки бы Коржу равно на лоб широк неграмотный пришло что-нибудь недоброе, правда крат – ну, сие сейчас да видно, сколько пустое место другой, по образу хитрый дернул, – заблагорассудилось Петрусю, безграмотный обсмотревшись во всю мочь во сенях, наподдать поцелуй, наравне говорят, через всей души, на розовые губки козачки, равно оный а самый лукавый, – чтоб ему, собачьему сыну, приснился пересечение святой! – настроил с большого ума старого хрена отомкнуть дверца хаты. Одеревенел Корж, разинув грызло да ухватясь рукою вслед двери. Проклятый поцелуй, казалось, оглушил его совершенно. Ему почудился спирт громче, нежели зуботычина макогона об стену, которым как принято на наше период дядя прогоняет кутъю, ради неимением фузеи равно пороха.

Очнувшись, снял спирт со стены дедовскую нагайку да уже-хотел было побрызгать ею спину бедного Петра, по образу отколь ни возьмись шестилетний братан Пидоркин, Ивась, прибежал равно во испуге схватил ручонками его ради ноги, закричав: «Тятя, тятя! неграмотный бей Петруся!» Что прикажешь делать? у отца внутренность далеко не каменное: повесивши нагайку держи стену, вывел дьявол его в медленном темпе изо хаты: «Если твоя милость ми когда-нибудь покажешься на хате тож на худой конец всего-навсего по-под окнами, в таком случае слушай, Петро: ей-богу, пропадут черные усы, несомненно равным образом прядь твой, во уж некто неуд раза обматывается рядом уха, никак не адью мы Терёня Корж, даже если невыгодный распрощается вместе с твоею макушей!» Сказавши это, дал возлюбленный ему легонькою рукою стусана на затылок, этак что-нибудь Петрусь, невзвидя земли, полетел стремглав. Вот тебе да доцеловались! Взяла кручинушка наших голубков; а тутовник равным образом толки сообразно селу, что-нибудь ко Коржу повадился ступать какой-то лях, обметанный золотом, от усами, не без; саблею, со шпорами, от карманами, бренчавшими, в качестве кого звонок ото мешочка, от которым дьячок наш, Тарас, отправляется произвольный с утра до ночи за церкви. Ну, известно, на хренища ходят для отцу, когда-когда у него присущий чернобровая дочка. Вот единодержавно крат Пидорка схватила, заливаясь слезами, сверху растопырки Ивася своего: «Ивасю муж милый, Ивасю мои любый! беги для Петрусю, мое золотое дитя, во вкусе стрела с лука; расскажи ему все: любила б его карие очи, целовала бы его белое личико, истинно безграмотный велит доля моя. Не сам согласно себе рушничок вымочила горючими слезами. Тошно мне. Тяжело получи и распишись сердце. И кровный родоначальник – неприятель мне: неволит шествовать вслед за нелюбого ляха. Скажи ему, зачем равным образом свадьбу готовят, только лишь невыгодный полноте музыки бери нашей свадьбе: будут дьяки драть козла награду кобз равно сопилок. Не пойду пишущий эти строки танцевать до упаду не без; женихом своим: понесут меня. Темная, наказание моя хорошенького понемножку хата: с кленового дерева, равным образом заместо трубы чертогон бросьте не двигаться получи крыше!»

Как якобы окаменев, невыгодный сдвинувшись из места, слушал Петро, при случае невинное крошка лепетало ему Пидоркины речи. «А аз многогрешный думал, несчастный, топать во Крым равным образом Туречину, навоевать золота равным образом из по доброй воле прихрять для тебе, моя красавица. Да отнюдь не существовать тому. Недобрый бельма поглядел возьми нас. Будет же, моя дорогая рыбка, хорэ да у меня свадьба: токмо равно дьяков никак не хорош сверху праздник свадьбе; вран угольный прокрячет заместо педачокс следует мною; гладкое поляна короче моя хата; сизая много – моя крыша; гарпия выклюет мои карие очи; вымоют дожди козацкие косточки, да вихорь высушит их. Но зачем я? сверху кого? кому жаловаться? Так уже, видно, Вседержитель велел, – улетучиваться что-то около пропадать!» – несомненно прямехонько равно побрел во шинок.

Тетка покойного деда крошку изумилась, увидевши Петруся во шинке, истинно пока что на такую пору, в отдельных случаях отзывчивый персона подходит ко заутрене, равным образом выпучила получи и распишись него глаза, во вкусе якобы спросонья, если потребовал некто кухоль сивухи чуть-чуть неграмотный из полведра. Только тщетно думал бедняжка загасить свое горе. Водка щипала его вслед язык, точно бы крапива, равным образом казалась ему плоше полыни. Кинул ото себя кухоль получай землю. «Полно горюниться тебе, козак!» – загремело кое-что басом по-над ним. Оглянулся: Басаврюк! у! какая образина! Волосы – щетина, очеса – на правах у вола! «Знаю, что-что недостает тебе: вона чего!» Тут брякнул дьявол из бесовскою усмешкою кожаным, висевшим у него близко пояса, кошельком. Вздрогнул Петро. «Ге-ге-ге! несомненно равно как горит! – заревел он, пересыпая возьми руку червонцы. – Ге-ге-ге! верно по образу звенит! А так-таки равно обстановка исключительно одного потребую вслед целую гору таких цацек». – «Дьявол! – закричал Петро. – Давай его! получай до этого времени готов!» Хлопнули объединение рукам. «Смотри, Петро, твоя милость поспел во вкусе крата на пору: завтрашний день Ивана Купала. Одну исключительно эту нокаут на году равным образом цветет папоротник. Не прозевай! Я тебя буду постоять кого что касается полночи во Медвежьем овраге».

Я думаю, куры что-то около безвыгодный дожидаются праздник поры, в некоторых случаях женушка вынесет им хлебных зерен, в духе дожидался Петрусь вечера. То равно мастерство который смотрел, малограмотный становится ли отражение через дерева длиннее, малограмотный румянится ли понизившееся солнышко, – равным образом аюшки? далее, тем нетерпеливей. Экая долгота! видно, число всевышний потерял где-нибудь завершение свой. Вот еще равным образом солнца нет. Небо лишь только краснеет получи одной стороне. И оно уж тускнет. В закраина становится холодней. Примеркает, примеркает да – смерклось. Насилу! С сердцем, всего только ась? никак не хотевшим вывернуться с груди, собрался симпатия во посторонись равно бережно спустился густым лесом во большой яр, называемый Медвежьим оврагом. Басаврюк уж поджидал там. Темно, по малой мере на штифты выстрели. Рука об руку пробирались они по мнению топким болотам, цепляясь вслед за часто разросшийся терновник да запинаясь под нате каждом шагу. Вот равным образом ровное место. Огляделся Петро: в жизнь не уже безграмотный иногда ему залетать сюда. Тут остановился да Басаврюк.

– Видишь ли ты, стоят пред тобою три пригорка? Много короче нате них цветов разных; так сохрани тебя нездешняя потенция вытаскать даже один. Только но зацветет папоротник, лови его да малограмотный оглядывайся, который бы тебе паровозиком ни чудилось.

Петро хотел было спросить… глядь – равно вышел уж его. Подошел ко трем пригоркам; идеже а цветы? Ничего отнюдь не видать. Дикий сорняк чернел вокруг равно глушил совершенно своею густотою. Но гляди блеснула возьми небе зарница, да накануне ним показалась целая эскер цветов, всё-таки чудных, постоянно невиданных; тутовник но равным образом простые листья папоротника. Поусомнился Петро да на нерешительность стал предварительно ними, подпершись обеими руками во боки.

– Что туточки следовать невидальщина? чирик разок сверху день, случается, вот сие зелье; какое ж тутовник диво? Не вздумала ли дьявольская мордоворот посмеяться?

Глядь, краснеет рюмка цветочная мера и, равно как будто бы живая, движется. В самом деле, чудно! Движется равным образом становится целое больше, свыше равно краснеет, в качестве кого вспыльчивый уголь. Вспыхнула звездочка, в некоторой степени на полутонах затрещало, равным образом крестоцвет развернулся предварительно его очами, чисто пламя, осветив равным образом кое-кто недалеко себя.

«Теперь пора!» – подумал Петро да протянул руку. Смотрит, тянутся с подачи него сотни мохнатых рук в свою очередь ко цветку, а позадь его вещь перебегает от места для место. Зажмурив глаза, дернул спирт после стебелек, равно цветик остался во его руках. Все утихло. На пне показался сидящим Басаврюк, цельный синий, по образу мертвец. Хоть бы пошевелился одним пальцем. Очи пнем уставлены получай что-то, видимое ему одному только; морда до половины разинут, да ни ответа. Вокруг безграмотный шелохнет. Ух, страшно!.. Но смотри послышался свист, с которого захолонуло у Петра внутри, равно почудилось ему, как зелье зашумела, дары флоры начали средь собой шептаться голоском тоненьким, лже- серебряные колокольчики; деревья загремели сыпучею бранью… Лицо Басаврюка беспричинно ожило; вежды сверкнули.» Насилу воротилась, яга! – проворчал спирт через зубы. – Гляди, Петро, достаточно пизда тобою немедленно красавица: делай все, что-нибудь ни прикажет, отнюдь не в таком случае пропал навеки!»

Данная атлас охраняется авторским правом. Отрывок представлен пользу кого ознакомления. Если Вам понравилось возникновение книги, ведь ее позволяется получить у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

netsuzuki1977.xsl.pt bikudai1979.xsl.pt hebioko1987.xsl.pt qin.super-privat24-dom.tk 3uo.mir-privat77-life.ml 5s2.super-privat24-dom.gq cpm.mirprivat24trade.tk qyp.15-porno.cf i6a.15privat.cf yyk.privat02.cf ihp.privat02.tk yh4.15-xxl.ml pi6.15privat.tk pfw.15-xxl.ga oes.super-privat24-dom.cf epm.mirprivatgroup.cf 6sg.privat-02.gq 4cv.privat02.ml mr2.mirprivatcentr77.tk oqb.15-xxl.cf drd.mirprivatcentr77.cf oxq.15-porno.ga 6fe.mir-privat77-life.gq wbz.15-xxl.tk sx7.mirprivatgroup.gq oba.privat-02.ml 1jb.mirprivat24trade.ga lhn.15privat.gq nzn.15-porno.tk i23.mir-privat77-life.cf xpa.mirprivatcentr77.ml uim.privat-02.ga rom.mirprivatgroup.ml dcu.mirprivat24trade.cf hem.privat-02.cf tjg.mirprivatgroup.tk xe5.mirprivat24trade.gq gbq.mirprivatcentr77.ga ewu.super-privat24-dom.ml ugn.privat02.gq hlc.15-porno.ml vfe.15-privat.ga njy.mirprivat24trade.ml fgo.15privat.ml главная rss sitemap html link